Искупление

Глава 8

Ночь прошла тревожно. Несколько раз меня будил гул моторов. Сначала прилетали вертолёты, затем где-то совсем рядом долго работали сапёры, то ли копая новую траншею, то ли блиндаж строили. Под утро начался привычный артобстрел. Снаряды ложились далеко, по южному берегу, но земля всё равно мелко дрожала, осыпая с перекрытия сухую красную пыль. Впрочем, я всё же выспался. В своей импровизированной камере я провел весь день, до самого вечера. Выводили меня только оправиться за ближайший изгиб окопа. За это время меня дважды покормили, обычной едой, видимо из солдатского котла. Под вечер я снова заснул.

Разбудили меня ещё до заката.

— Подъём.

В щель протиснулся Лебедев. Уже в бронежилете, с автоматом и планшетом через плечо. Выглядел он ещё хуже, чем вчера.

— Через час выходим.

Он бросил на нары свёрнутую полевую куртку и шнурки с ремнём.

— Надень, а то штаны или ботинки потеряешь. И ночью будет прохладно.

Я молча зашнуровал ботинки, надел ремень и натянул куртку поверх формы. Ощупал карманы и рукава, после чего удовлетворенно хмыкнул. Всё что мне было надо для побега было на месте.

— Ужинать будешь?

— А чего бы не пожрать на халяву, когда ещё придётся…

— Не на халяву, а за государственный счёт, — хмыкнул он.

Ужином оказалась советская тушёнка прямо из банки и кусок хлеба, впрочем, я и этому был рад. Когда я поел, Лебедев вывел меня в окоп. В небольшой землянке рядом уже ждали конвоиры. Те же четверо, что сопровождали меня вчера. Лица настороженные. После вчерашнего никто уже не смотрел на меня как на обычного арестованного. Скорее, как на человека, из-за которого в любой момент могут начаться неприятности. Один из солдат достал наручники и приказал мне завести руки за спину. Лебедев остановил его.

— Спереди.

Тот удивлённо посмотрел.

— Товарищ майор…

— Спереди. А если он споткнётся в темноте, и на мины? Или ползти придёться? На себе его потащишь?

Конвоир нехотя выполнил приказ. Через полчаса колонна уже выезжала к переднему краю. Впереди шёл БТР ангольцев, за ним — БРДМ, в который погрузили меня и конвойных, последним двигался ещё один БТР. Никто не собирался рисковать людьми ради несуществующего тайника.

До первой линии добрались без происшествий. Боевые машины в плавь преодолели реку и доехали до первой линии окопов. Высадив нас, техника немедленно ушла назад.

В сумерках траншеи казались совершенно пустыми, но стоило присмотреться, как из каждого блиндажа, из каждой щели появлялись лица бойцов. Кто-то узнал меня и тихо сказал соседу несколько слов. Новость мгновенно пошла по окопам.

— Это он…

— Тот самый…

— В наручниках…

Я старался не смотреть по сторонам. Лебедев проверил часы.

— Пошли.

Первым двинулся сапёр. За ним двое автоматчиков. Потом мы с Лебедевым. Замыкали ещё двое конвоиров. Проход через свои минные поля обозначали едва заметные белые ленточки, натянутые почти у самой земли. Шли медленно, каждый шаг проверял сапёр. Через несколько минут впереди осталась только нейтральная полоса. Темнота скрывала разбитую технику, воронки и останки деревьев, но я всё равно узнавал эти места. Именно здесь мы несколько недель назад возвращались после рейда. Лебедев тихо сказал, не оборачиваясь:

— Начинаем.

Он сделал вид, что поправляет мне наручники, на самом деле его ладонь всего на секунду закрыла мои кисти. Этого оказалось достаточно. Тонкая пластина, спрятанная в рукаве куртки, легла между пальцами. Никто ничего не заметил и через несколько секунд по зажатым пластиной зубцам душка наручников скользнула вверх, оставшись в самом крайнем положении. Одно движение, и она окажется сброшена. Я оставил браслеты закрытыми только на одном запястье. Со стороны казалось, будто всё по-прежнему.

Мы продолжили движение. Лебедев ни разу не посмотрел в мою сторону. Минут через десять сапёр поднял руку.

— Дальше чисто. Старые проходы.

Лебедев кивнул.

— Возвращайтесь — А потом добавил уже в мою сторону — Серёгин, показывай.

Я медленно пошёл вперёд, ещё метров пятьдесят. Вот поваленное дерево, высохшее русло, каменная гряда. Всё именно так, как я запомнил. Дальше, за грядой, начинались заросли кустарника, в которых можно будет укрыться, и самое главное, вели они к пойме реки, через которую можно было выйти в тыл УНИТА, не опасаясь мин. Там разве что только нильские крокодилы могли мне помешать, но я надеялся, что многомесячное сражение выгнало всю крупную живность из этого района.

— Здесь, — сказал я.

Конвоиры сразу разошлись полукругом. Двое взяли под наблюдение южное направление. Один прикрывал север. Четвёртый вытащил из-за спины саперную лопатку. Лебедев присел возле дерева.

— Где именно?

Я показал носком ботинка.

— Под корнем.

Конвоир начал копать. Через несколько минут покачал головой.

— Пусто.

— Глубже, — спокойно сказал я.

Он продолжил. Лебедев понимал, что происходит, мне нужно было выиграть ещё немного времени.

— Может, ошибся деревом?

— Нет.

— Тогда где?

— Да там, слепые вы, что ли?

— Дай ему лопату, пусть сам роет — Приказал Лебедев конвоиру.

Боец не возразил, и даже кажется с облегчением сунул мне в руку черенок. Именно этого момента я и ждал. Лебедев незаметно переступил так, чтобы на секунду закрыть меня от двух конвоиров. Он даже не повернул головы.

— Прости, майор — Прошептал я, и начал действовать.

Наручники повисли на запястье правой руки от резкого рывка, и тут же Лебедеву прилетело в голову лопатой. Плашмя естественно, но силы я не сдерживал. На обратном замахе уже остриём досталось конвоиру. Врезал я от всей души, по голени, аж треск сломанной кости услышал. По голени, это очень больно, тем более так, как ударил я, и этого удара бойцу хватило. Он молча рухнул, потеряв сознание. Через секунду в моих руках уже был автомат, а поплывши от удара майор стал моим живым щитом.