Страница 94 из 137
— Тогда ещё увидимся.
— Зачем?
— Наши мужчины не умеют завершать конфликты тихо.
— Данил мне не муж.
Её взгляд опускается к закрытой метке.
— Объясни это ему.
Я подхожу к Насте. Она сразу закрывает ноутбук.
— Ну?
— Она предложила квартиру, охрану и деньги, чтобы я уехала на несколько месяцев.
— Сколько денег?
Я смотрю на неё.
— Что?
— Интересно, насколько высоко оценивают исчезновение моей подруги.
— Сумму не назвала.
— Непрофессионально.
— Я отказалась.
— Правильно. Но сумму стоило узнать для самооценки.
Мы забираем пальто и выходим из кафе.
Охранник Арины остаётся внутри. На улице нас никто не ждёт. Данил действительно не отправляет Макса, Сергея или ещё одного мужчину с подходящей шеей.
Я останавливаюсь под навесом.
Впервые его отсутствие ощущается физически.
Не из-за метки. Она тянет плечо, но боль остаётся терпимой. Я просто привыкаю, что Данил появляется там, где его не зовут. Открывает двери, забирает рюкзак, кладёт ладонь на затылок и решает маршрут.
Сегодня он остаётся в клинике, потому что я прошу.
— Ты расстроилась, что его нет? — спрашивает Настя.
— Нет.
— Врёшь хуже обычного.
— Учусь у Данила.
— Он хотя бы врёт молчанием.
Мы вызываем такси.
По дороге домой я рассказываю Насте весь разговор. Она выслушивает, задаёт несколько вопросов о юридической части и только потом спрашивает:
— Ты веришь Арине?
— Да.
— Больше, чем Данилу?
— В этом вопросе они сказали одно и то же.
— Тогда что тебя тревожит?
Я смотрю на город за окном.
— Она права. Я не понимаю, где заканчивается его одержимость и начинается что-то другое.
— А у тебя?
— Что у меня?
— Где заканчивается страх и начинается желание быть с ним.
Я не отвечаю.
Потому что не знаю.
Вечером Данил пишет в семь.
Данил: Ты дома?
Мира: Да.
Данил: Как метка?
Мира: Терпимо.
Данил: Я дома.
Я останавливаюсь посреди кухни.
Настя нарезает овощи возле мойки. На плите кипит суп, из открытого окна тянет холодом.
— Его выписали, — говорю я.
— Соболезную дому.
— Он один.
— У него охрана, врач через стену и Макс, который появляется раньше скорой.
Телефон снова вибрирует.
Данил: Арина предложила уехать?
Мира: Откуда ты знаешь каждый её шаг?
Данил: Знаю Вольских.
Мира: Предложила.
Данил: Сколько?
Мира: Сумму не назвала.
Данил: Мало.
Я невольно улыбаюсь.
Мира: Я отказалась не из-за суммы.
Данил: Знаю.
Мира: Почему?
Ответ приходит после короткой паузы.
Данил: Потому что не хочешь, чтобы за тебя решали.
Он понимает.
Настя ставит передо мной тарелку.
— Садись.
Я кладу телефон рядом.
Следующие двадцать минут Данил ничего не пишет. Не звонит, не спрашивает, что я ем и закрыта ли дверь. Он соблюдает наши условия так старательно, что его молчание раздражает сильнее прежних приказов.
После ужина я прохожу в комнату.
На кресле висит зелёный халат. Возле кровати стоят тапочки из его квартиры. Настя действительно забирает всё, что попадается Максу под руку.
Я прикасаюсь к метке.
Она становится тёплой.
Не болею. Не заставляю никуда идти.
Телефон лежит на кровати. В переписке с Данилом последним остаётся его «знаю».
Я пишу:
Мира: Ты один?
Данил: Да.
Мира: Макс?
Данил: Уехал час назад.
Мира: Врач?
Данил: Придёт утром.
Мира: Температура?
Данил: Нормальная.
Он отвечает только на заданные вопросы. Не использует возможность потребовать возвращения.
Я набираю:
Мира: Я приеду поговорить.
Три точки появляются сразу.
Данил: Адрес знаешь.
Ни «я пришлю машину». Ни «выходи через пять минут». Ни привычного приказа.
Только адрес знаешь.
Я переодеваюсь в джинсы и тёмную водолазку, собираю волосы той самой чёрной резинкой. В сумку кладёт телефон, ключи, паспорт и зарядку.
Настя встречает меня в коридоре.
— Куда?
— К Данилу.
— Зачем?
— Поговорить.
— По телефону нельзя?
— Можно.
— Тогда зачем едешь?
Я застёгиваю пальто.
— Потому что хочу увидеть его.
Она смотрит на меня несколько секунд.
— После Арины?
— Именно после Арины.
— Ты возвращаешься?
— Сегодня приеду сама. Это не значит, что остаюсь навсегда.
— Для Громова значит.
— Я скажу иначе.
— Он услышит только «сама пришла».
— Возможно. Но это всё равно будет правдой.
Настя скрещивает руки.
— Мира, я не собираюсь запрещать. Но ты должна понимать: сейчас он ведёт себя тише один день. Один.
— Понимаю.
— Он заставил тебя.
— Помню.
— Угрожал Антону.
— Помню.
— Запирал, проверял телефон, врал про невесту.
— Помню всё.
— И всё равно едешь.
Я беру сумку.
— Да.
— Почему?
Ответ уже появляется внутри, но произнести его я пока не могу.
— Расскажу, когда сама пойму.
Настя подходит и поправляет воротник моей водолазки, плотнее закрывая метку.
— Геолокацию включи для меня.
— Включу.
— Позвони, если он начнёт давить.
— Хорошо.
— И не позволяй превращать одну добровольную встречу в согласие на всю жизнь.
— Именно об этом я и хочу поговорить.
Я вызываю такси сама.
Охрана возле подъезда оживляется, когда выхожу. Один мужчина касается гарнитуры, но не подходит. Через минуту телефон вибрирует.
Данил: Почему такси?
Я смотрю на охранника возле машины.
Конечно, ему уже сообщают.
Мира: Потому что я вызвала его сама.
Данил: Моя машина безопаснее.
Мира: Тогда я передумаю.
Ответа не следует.
Такси подъезжает через четыре минуты.
Никто меня не останавливает.
Данил открывает дверь после первого звонка.
На нём тёмные домашние брюки и серая футболка, надетая поверх повязки. Левую руку он держит ближе к корпусу, движения остаются скованными. Лицо выглядит уставшим, под глазами ложатся тени.
Он смотрит на меня, затем на пустой коридор.
— Одна.
— Да.
— Сама.
— Да.
Взгляд становится тяжелее.
— Входи.
Он отступает, оставляя проход.