Страница 93 из 137
— Потому что он разрушил соглашение за один час, едва ты потребовала честности. Ради меня он за полтора года не сделал ни одного лишнего звонка.
— Я не требовала расторгать.
— Ему не требовалось требование. Достаточно было понять, что помолвка мешает получить тебя.
Я опускаю взгляд на чай.
— Ты злишься на меня?
— Да.
— Это честно.
— Но несправедливо, — добавляет Арина. — Злиться следует на Данила, отца и себя. Ты не знала.
— Теперь знаю.
— И всё равно останешься с ним?
Я поднимаю глаза.
— Я ещё ничего не решила.
— Мира, у тебя его метка. Ты сидишь здесь и каждые несколько минут проверяешь телефон, потому что он должен написать. Ты решила раньше, чем успела признать.
Телефон действительно лежит рядом с чашкой экраном вверх.
До сообщения Данила остаётся десять минут.
Я переворачиваю его.
— Метка не равна решению.
— Для Данила равна.
— Для меня — нет.
Арина чуть улыбается.
— Теперь понимаю, почему он выбрал тебя.
— Потому что я спорю?
— Потому что ты всё ещё веришь, что словами можно заставить его соблюдать границы.
— Сегодня он не приехал.
Её улыбка исчезает.
— Серьёзно?
— Я попросила.
— И он остался в клинике?
— Да.
— Тогда ситуация хуже, чем я думала.
— Почему?
— Данил никогда никого не слушает.
— Это не новость.
— Нет. Но ради тебя он начал пытаться. Значит, отступать не станет.
Я сцепляю пальцы на коленях.
— Чего ты хочешь от меня?
Арина смотрит прямо.
— Уехать из города на несколько месяцев.
Настя за соседним столом поднимает голову от ноутбука. Она не слышит слов, но следит за моим лицом.
— Зачем?
— Пока наши семьи не закончат переговоры. Пресса быстро потеряет интерес, если тебя нигде не будет. Метку можно скрыть. Ты продолжишь учёбу дистанционно, получишь квартиру, охрану и компенсацию.
— Ты предлагаешь мне деньги.
— Предлагаю возможность выйти из конфликта, который начался до тебя.
— И освободить Данила?
— Он свободен. Я не собираюсь выходить за мужчину, который поставил метку на другую женщину.
— Тогда зачем мне уезжать?
— Чтобы мой отец мог представить разрыв деловым решением, а не публичным унижением дочери. Чтобы твои фотографии не появились на каждом сайте. Чтобы журналисты не стояли возле университета и дома твоих родителей.
— Взамен твоя семья подпишет расторжение?
— Да.
— Без полной компенсации?
— С разумной компенсацией.
— Значит, я должна исчезнуть, чтобы Данил заплатил меньше.
— Ты должна исчезнуть, чтобы сохранить репутацию.
— Мою или твою?
Арина отпивает кофе.
— Обеих.
Я молчу несколько секунд.
Предложение выглядит разумно. Временно уехать, переждать скандал и вернуться, когда семьи закончат делить деньги. Только решение снова принимают бы другие. Арина, её отец, Громовы, журналисты.
А я должна исчезнуть, потому что всем так удобнее.
— Нет, — отвечаю я.
Она не меняется в лице.
— Подумай.
— Я уже подумала.
— Ты не понимаешь масштаб.
— Возможно. Но я не стану продавать собственное исчезновение.
— Это не продажа.
— Тогда убери компенсацию.
Арина слегка щурится.
— Уедешь без денег?
— Тоже нет.
— Почему?
— Потому что не хочу.
Самая простая причина оказывается самой трудной для всех вокруг.
— Данил убедил тебя, что сможет защитить? — спрашивает она.
— Он ничего мне не обещал.
— Он защитит. Вопрос в том, сколько людей пострадает, пока он будет это делать.
Я вспоминаю Антона возле стены кафе, Корсакова на полу склада и руку Данила на его горле.
— Я знаю, какой он.
— Нет. Ты знаешь его рядом с собой. Это лучшая версия.
— Сомневаюсь.
— Он тебя слушает. Для остальных Данил гораздо хуже.
— Это не делает его поступки со мной правильными.
Арина внимательно смотрит на меня.
— Он причинил тебе вред?
Я задерживаю ладонь возле чашки.
— Это личное.
— Значит, да.
— Я поговорю об этом с юристом.
— И после всё равно думаешь остаться?
Вопрос звучит без осуждения. Скорее с искренним непониманием.
— Я пытаюсь понять, чего хочу.
— Тогда один совет без сделки.
— Какой?
— Не путай его одержимость с любовью. Данил умеет хотеть, удерживать, защищать и уничтожать. С любовью у него опыта нет.
— У тебя тоже, судя по нашему разговору.
Впервые я позволяю себе сухую колкость вслух.
Арина принимает её спокойно.
— Верно. Поэтому я выбираю договоры. Они хотя бы написаны на бумаге.
Телефон вибрирует.
Сообщение от Данила приходит ровно в два пятнадцать.
Данил: Закончили?
Я не отвечаю сразу.
Арина смотрит на экран.
— Он?
— Да.
— Передай, что кольцо верну после подписания документов.
— Можешь написать сама.
— Он заблокировал меня год назад.
— Очень зрелое решение.
— Я звонила слишком часто.
— Сколько?
— Дважды за неделю.
Я смотрю на неё.
— Понимаю.
Она улыбается.
Я пишу Данилу:
Мира: Ещё разговариваем. Я в порядке.
Ответ появляется мгновенно.
Данил: Она угрожала?
Мира: Нет.
Данил: Предлагала деньги?
Я поднимаю взгляд на Арину.
— Откуда он знает?
— Это стандартный шаг в таких переговорах.
Я пишу:
Мира: Да. Я отказалась.
Несколько секунд ничего не происходит.
Потом приходит:
Данил: Умница.
Щёки предательски теплеют.
Я сразу блокирую экран.
Арина замечает.
— Он тебя так называет?
— Иногда.
— Меня называл Вольской.
— Романтично.
— Мы оба старались.
Она надевает кольцо обратно.
— Я не стану тебе угрожать, Мира. Но предупрежу: завтра мой отец даст комментарий прессе. Он назовёт помолвку действующей до завершения юридической процедуры. Твоё имя пока не прозвучит.
— Пока?
— Данил обязательно ответит. После этого тебя найдут.
— Тогда почему предлагаешь спрятаться только мне?
— Потому что Данил прятаться не умеет.
Мы обе знаем, что это правда.
Я встаю.
— Спасибо за разговор.
— Ты ему расскажешь всё?
— Да.
— Даже про предложение?
— Особенно про него.
Арина тоже поднимается.