Страница 86 из 137
— Могла бы просто сказать, что хочешь меня раздеть.
Щёки вспыхивают.
— У тебя разошлись швы.
— И всё равно краснеешь от слова «раздеть».
— Потому что ты говоришь это специально.
— Разумеется.
Данил расстёгивает рубашку правой рукой. Я помогаю снять ткань с левого плеча, стараясь не задеть рану. Повязка держится плохо, край отклеивается, на коже выступает кровь.
В кармане двери лежит автомобильная аптечка. Я достаю стерильную салфетку и прикладываю поверх старой повязки.
— Прижми.
— Ты прижми.
— У тебя работает правая рука.
— Она занята.
Его ладонь ложится на моё колено.
Я сразу смотрю вниз.
— Убери.
Данил сжимает пальцы один раз, затем всё-таки переносит руку на салфетку.
— Сегодня слышу чаще.
— Что именно?
— Твои просьбы.
— Это должно стать обычным, а не редким достижением.
— Обычным не станет.
Я отворачиваюсь к окну.
Машина выезжает из промышленного района. За стеклом сменяют друг друга склады, заправки и первые жилые кварталы. Утренний снег быстро превращается на дороге в серую воду.
Данил берёт телефон Макса с центральной консоли.
— Дай номер юриста, который ведёт семейные соглашения.
Макс смотрит в зеркало.
— Зачем?
— Расторгнуть помолвку.
— Отец запретит действовать до совета.
— Я не спрашивал.
Макс называет контакт.
Данил звонит сразу:
— Александр, подними соглашение с Вольскими. Готовь уведомление о расторжении.
Мужской голос в динамике отвечает осторожно:
— Данил Романович, документ связан с акционерным договором. Односторонний выход повлечёт…
— Меня не интересуют последствия.
— Роман Сергеевич должен согласовать.
— Не должен.
— Вольские потребуют компенсацию.
— Получат деньги.
— Речь может идти о пакете акций.
— Получат деньги.
— Данил Романович, это разные суммы.
— Для тебя?
— Для компании.
— Компания переживёт.
Юрист замолкает.
— К полудню уведомление должно быть у Арины, её отца и совета директоров, — продолжает Данил. — Подготовь публичное заявление. Помолвка расторгнута по моей инициативе. Без формулировок про обоюдное решение.
— Вы уверены?
— Нет. Поэтому повторяю третий раз.
— Подготовлю.
Данил завершает вызов и кладёт телефон обратно.
Я смотрю на его профиль.
— Ты всегда так решаешь вопросы?
— Да.
— Даже не знаешь, что потеряет компания.
— Знаю.
— Юрист не успел назвать сумму.
— Соглашение подписывал я.
— Тогда почему говорил, что оно тебя ни к чему не обязывает?
— К браку не обязывает. К деньгам — да.
— Большим?
— Достаточным.
— И ты просто их отдашь?
— Да.
— Из-за метки?
Данил поворачивает голову.
— Из-за тебя.
Сердце сбивается.
Метка отзывается ровным теплом, словно внутри неё существует собственная оценка правильных слов.
— Ты мог расторгнуть договор раньше.
— Мог.
— Почему не сделал?
— Было лень разбираться с советом, отцом и Вольскими из-за женщины, которая меня не интересовала.
— А теперь?
— Теперь меня интересует женщина, которой это мешает.
Ответ опять оказывается слишком прямым.
Я опускаю взгляд на собственные руки.
— Это не исправляет того, что ты скрыл.
— Знаю.
— И не отменяет того, что делал раньше.
— Знаю.
— Тогда почему ты так спокоен?
— Потому что решаю проблему.
— Человеческие чувства нельзя решить уведомлением юриста.
— Твои попробую другими способами.
— Какими?
Данил подаётся ближе.
— Верну в кровать добровольно. Покажу, что могу выполнить хотя бы часть твоих условий. Заставлю привыкнуть к метке. Потом женюсь.
Лицо загорается.
— Ты опять решил за двоих.
— Свадьбу могу оставить тебе.
— Очень щедро.
— Платье тоже.
— Данил, прекрати.
— Хорошо.
Он откидывается на сиденье и прикрывает глаза.
Через несколько секунд его правая рука снова ложится между нами, ладонью вверх.
Я смотрю.
— Что?
— Метка болит.
— У меня тоже.
— Возьми.
— Это не решит разговор.
— Решит боль.
Он прав. Я вкладываю пальцы в его ладонь.
Жжение под кожей сразу ослабевает.
Данил сжимает мою руку, но больше ничего не говорит.
У входа в клинику нас уже ждут врач, медсестра и двое сотрудников охраны. Данила ведут в перевязочную, меня — в кабинет обследования связи.
Мы расходимся в коридоре.
Метка тут же стягивает плечо.
Я останавливаюсь.
Данил тоже.
Расстояние между нами составляет всего несколько метров, но связь уже реагирует.
Врач замечает:
— Первые сутки лучше оставаться на одном этаже. Кабинеты рядом.
— Мы не обязаны находиться в одной комнате? — уточняю я.
— Нет. Организм должен постепенно привыкать к дистанции.
Данил смотрит на него.
— Она будет рядом со мной.
— Вы будете мешать осмотру, — отвечает врач. — И собственному лечению.
— Двери оставьте открытыми.
— Данил, — говорю я.
Он переводит взгляд.
— Я сама позову, если станет плохо.
— Сразу.
— Обещаю.
Только после этого он позволяет медсестре увести себя.
В кабинете меня просят снять пальто и водолазку с одного плеча. Метка выглядит темнее, чем утром. Золотое свечение исчезает, но линии под кожей сохраняют чёткую форму.
Врач проводит сканером несколько раз, измеряет температуру и берёт кровь.
— Вторичный статус прежний, — сообщает он. — Бета. Гормональный профиль стабилен.
— Тогда почему метка принялась?
— У нас есть две версии. Первая — редкая индивидуальная восприимчивость к феромонам конкретного альфы. Вторая — связь сформировалась из-за сильного эмоционального и физического отклика во время гона.
Щёки вспыхивают.
— Это значит, что я всё-таки омега?
— Нет. У вас отсутствуют признаки омежьего цикла. Организм принял связь, но вторичный пол не изменился.
— Можно её убрать?
Врач снимает перчатки.
— Сейчас безопасного способа нет.
— А небезопасный?
— Подавление специальными препаратами и хирургическая обработка места укуса. Для обычной метки риск серьёзный. В вашем случае последствия предсказать невозможно.
— Какие?