Страница 45 из 137
— Настя, — произносит он спокойно, — завтра Мира будет в университете с охраной. После занятий вернётся сюда. Ты можешь приехать вечером, чтобы убедиться, что она цела.
— А потом уйти вместе с ней?
— Нет.
— Тогда приглашение неинтересное.
— Другого не будет.
— Она тебе не принадлежит.
Пальцы Данила сжимаются на телефоне.
— Принадлежит.
— Потому что случайно отправила фотографию?
— Потому что я её выбрал.
— Она тебя не выбирала.
Данил смотрит на меня.
Я отвожу глаза первой.
— Выберет, — говорит он и завершает звонок.
— Ты не имел права отключать.
— Она мешала тебе переодеваться.
— Мы разговаривали.
— Закончили.
Он кладёт телефон на тумбочку и встаёт.
— Через пять минут на кухне.
— Я хочу перезвонить.
— После ужина.
— Данил, это мой телефон.
— И моя квартира.
— Одно к другому отношения не имеет.
— Теперь имеет всё.
Он выходит, оставляя дверь открытой.
Я смотрю на телефон. Могу закрыться и позвонить снова. Данил войдёт, заберёт мобильный и докажет, что контролирует даже это. Настя уже знает главное. Сейчас спор только даст ему ещё один повод устанавливать правила.
Я переодеваюсь в серую футболку и тёмные домашние брюки. Они подходят по размеру так точно, что становится неприятно. Волосы собираю в низкий хвост резинкой, которую Настя положила в боковой карман сумки.
Перед выходом беру телефон.
На кухне Данил уже разложил на столе схему первого этажа старого корпуса. Красным отмечены два коридора, служебная лестница и аудитория двести четырнадцать. Рядом лежат распечатанные фотографии Зорина и ещё одного мужчины.
— Кто второй? — спрашиваю я.
— Начальник хозяйственной службы. У него ключи от внутреннего двора.
— Он тоже связан с Корсаковым?
— Пока подтверждений нет.
— Значит, ты подозреваешь всех сотрудников?
— Только тех, кто может вывести тебя через закрытую дверь.
Я сажусь напротив.
— Покажи план полностью.
Данил пододвигает схему ближе.
— В девять тридцать мы войдём через главный вход. Ты будешь в пальто, сумка останется у тебя. Внутри телефон с включённой записью и тревожная кнопка.
— Где?
— На брелоке. Нажмёшь один раз — мы войдём. Два раза — перекроют весь корпус.
— Почему разные сигналы?
— Один — Зорин начал говорить. Два — появился посторонний.
— А если он заставит меня оставить телефон в сумке, как написал Савину?
— Оставишь. Микрофон будет в воротнике водолазки.
— Я не хочу, чтобы меня записывали весь день.
— После Зорина сниму.
— Сам?
— Да.
От ответа снова становится жарко. Данил замечает и проводит пальцем по схеме.
— Внутренняя дверь отсюда. Я буду здесь.
Он показывает маленькую преподавательскую комнату за стеной аудитории.
— Она запирается со стороны Зорина?
— Замок сняли час назад.
— Он может заметить.
— Дверь выглядит закрытой.
— Полиция где?
— Двое в коридоре под видом сотрудников пожарной проверки. Следователь и отец в кабинете декана. Макс у служебного выхода.
— А если Корсаков сам приедет?
— Тогда всё закончится быстрее.
В его голосе появляется то самое спокойствие, после которого людям обычно требуется врач.
— Ты обещал играть по правилам.
— Я сказал, что умею. Про обещание ты придумала.
— Если он появится, ты нападёшь.
— Если приблизится к тебе.
— Тогда полиция арестует и тебя.
— Отец решит.
Я смотрю на схему.
— Почему Зорин вообще согласился?
— Савин говорит, что получает деньги через него. Сам Зорин передал только два конверта, остальные оставляли в шкафчике спортивного корпуса.
— Значит, он видел посредника?
— Должен был.
— Его могут заставлять.
— Завтра спросим.
— Если его шантажируют, ты не станешь бить?
— Зависит от того, чем.
— Данил.
Он откидывается на спинку стула.
— Ты пытаешься заранее защитить человека, который готовил твоё похищение.
— Я пытаюсь понять обстоятельства.
— Обстоятельство одно: он выбрал деньги или собственную безопасность вместо твоей.
— Люди совершают ошибки под страхом.
— Ты тоже боишься. Пока никого не продала.
Я замолкаю.
Данил подвигает ко мне тарелку.
— Ешь.
— Мы уже ужинали.
— Ты съела три кусочка.
— Я волновалась.
— Поэтому сейчас доешь.
— После разговора про похищение аппетит не появился.
— Мне всё равно.
Я беру вилку. Спорить о еде после всего остального становится бессмысленно.
Ужин проходит молча. Данил отвечает на сообщения, я изучаю схему и запоминаю расположение выходов. Когда тарелка пустеет, он забирает посуду и ставит в мойку.
— Спать.
— Мне нужно закончить презентацию.
— Я закончу.
— Это наша общая работа.
— Завтра тебя ждёт Зорин.
— Именно поэтому я хочу заняться чем-то обычным.
Данил смотрит на меня несколько секунд, затем достаёт ноутбук.
— Полчаса.
Мы возвращаемся к столу в гостиной. Я открываю седьмой слайд и исправляю таблицу. Данил садится рядом, кладёт руку на спинку моего стула и проверяет формулы. После разговора с Настей его близость ощущается иначе.
Раньше я объясняла каждый его приказ угрозой фотографии. Теперь знаю: даже без сделки он собирался привести меня сюда. Халат, одежда и тапочки ждали здесь ещё до случайно отправленного снимка.
— Ты правда купил всё заранее? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от экрана.
— Да.
— И как собирался добиться, чтобы я осталась?
— Предложил бы подвезти после поздней пары.
— Я уже отказывалась.
— Проколол бы колесо у такси.
Я поворачиваюсь.
— Это шутка?
— Нет.
— А дальше?
— Дождь, поздний вечер, свободная гостевая комната.
— Я попросила бы отвезти домой.
— Сказал бы, что выпил.
— Ты почти не пьёшь.
— Ты тогда этого не знала.
Я смотрю на него с растущим недоверием.
— Ты заранее придумал целый план?
— Несколько.
— И фотография просто оказалась удобнее.
— Намного.
— Ты понимаешь, насколько это ненормально?
— Понимаю.
— И ничего менять не собираешься?
— Уже изменил. Теперь прокалывать колесо не нужно.
Я закрываю таблицу.