Страница 46 из 137
— Мне становится страшно от того, как спокойно ты об этом говоришь.
— Страх удерживает тебя рядом лучше доверия.
— Только временно.
— Мне хватит времени.
— Для чего?
Данил наклоняется ближе. Его ладонь перемещается со спинки стула на мой затылок.
— Сделать так, чтобы потом ты осталась сама.
— Уверен, что получится?
— Да.
— Почему?
— Ты уже переживаешь, вернусь ли я.
Я вспоминаю вопрос на сервисе и чувствую раздражение на себя.
— Это была нормальная человеческая реакция.
— С Антоном так же переживаешь?
Имя звучит неожиданно.
— При чём здесь Антон?
— Он дважды предлагал проводить тебя после занятий.
— Он предлагал всей группе зайти в кафе.
— Смотрел на тебя.
— Люди иногда смотрят друг на друга во время разговора.
— Больше не будет.
— Ты запретишь ему смотреть?
— Если понадобится.
— Данил, мы учимся вместе.
— Недолго.
— Что это значит?
— Ничего.
Он целует меня в висок и закрывает ноутбук.
— Полчаса закончились.
Я смотрю на часы. Прошло двадцать две минуты.
— Ещё восемь.
— Потратила на вопросы.
— Ты сам отвечал.
— Поэтому вычел.
Он забирает ноутбук и относит в шкаф.
Я иду в гостевую. У двери оборачиваюсь.
— Ты сегодня будешь спать?
— Позже.
— Снова два часа?
— Сколько получится.
— Завтра тебе нужно сохранять ясную голову.
Данил останавливается посреди гостиной.
— Приказываешь?
— Прошу.
— Тогда поцелуй на ночь.
Я сразу жалею, что проявила заботу.
— Это не связано.
— Для меня связано.
— Я просто сказала, что тебе стоит поспать.
— А я сказал цену.
— Сон нужен тебе, а не мне.
— Если завтра я буду медленнее, пострадаешь ты.
Манипулировать он умеет даже обычной усталостью.
— Только в щёку, — говорю я.
— Нет.
— Тогда спокойной ночи.
Я открываю дверь гостевой.
Данил оказывается рядом раньше, чем успеваю войти. Ладонь ложится на дверь и возвращает её обратно.
— Выбирай сама, тихоня. Сейчас или когда я зайду пожелать спокойной ночи.
— Ты обещал гостевую.
— Я не обещал не входить.
— Это называется личными границами.
— У тебя их стало меньше после фотографии.
— Потому что ты их нарушаешь.
— Правильно.
Он стоит слишком близко. На тёмном свитере остался едва заметный запах снега и его феромонов. Блокатор на запястье горит ровным зелёным светом, рядом лежат три мои резинки.
Я поднимаюсь на носки и быстро касаюсь губами его щеки.
Данил удерживает за талию прежде, чем я успеваю отстраниться.
— Это было условие.
— Ты назвала его сама.
— И выполнила.
— Плохо.
Он поворачивает голову. Наши губы оказываются в нескольких сантиметрах.
— Данил…
— Завтра полезешь в ловушку ради человека, который тебя продал. Мне нужно помнить, ради чего я его не убью.
— Ради закона.
— Слабая причина.
— Ради меня.
Взгляд темнеет.
— Уже лучше.
Он целует меня.
Сначала медленно, удерживая одной рукой за талию, другой за затылок. Я упираюсь ладонями ему в грудь, но не отталкиваю. Данил сразу замечает и углубляет поцелуй.
От его запаха, тепла и тяжёлых пальцев на моей спине мысли начинают путаться. Ещё час назад я рассказывала Насте, что он шантажирует меня. Сейчас стою в его квартире, одетая в купленную им футболку, и позволяю целовать себя у двери комнаты, которую он приготовил заранее.
Я отворачиваюсь первой.
— Хватит.
Данил касается губами угла моего рта.
— На сегодня.
— И ночью не входи.
— Закройся.
— Ты всё равно откроешь.
— Посмотрим, насколько крепко будешь спать.
— Это должно звучать как угроза?
— Как обещание.
Он отпускает меня и отходит.
Я закрываю дверь, нажимаю кнопку замка и переодеваюсь под одеялом, хотя Данил уже видел гораздо больше. Телефон кладу на тумбочку. Настя прислала несколько сообщений, последнее короткое:
Я найду человека, который поможет тебе уйти.
Я печатаю:
Пока ничего не делай. Завтра закроем вопрос с Зориным.
Ответ приходит через минуту:
Ты всё ещё думаешь, что проблема только в Зорине?
Я не отвечаю.
Ночью просыпаюсь от тихого щелчка.
Дверь открывается.
В комнату проникает полоса света из коридора. Данил входит, закрывает за собой и подходит к кровати.
Я приподнимаюсь на локте.
— Ты обещал…
— Не обещал.
Он садится на край. На нём всё тот же тёмный свитер и чёрные брюки. Значит, ещё не ложился.
— Который час?
— Четыре двадцать.
— Ты вообще спал?
— Нет.
— Зачем пришёл?
Данил проводит ладонью по моим волосам, убирая пряди с лица.
— Проверить, здесь ли ты.
— Куда я денусь с двадцать второго этажа и охраной за дверью?
— Могла попытаться.
— Я не настолько безрассудная.
— Знаю.
Его пальцы задерживаются на шее, там, где утром будет закреплён микрофон.
— Завтра Зорин не должен к тебе прикоснуться.
— Я помню план.
— Если подойдёт ближе вытянутой руки, нажмёшь кнопку.
— Даже если он просто захочет передать документы?
— Даже тогда.
— Ты ворвёшься раньше, чем он что-то скажет.
— Пусть говорит с расстояния.
— Данил, нам нужны доказательства.
— Мне нужен ты живая.
Я смотрю на него в темноте.
— Мира.
— Что?
— Мне нужна ты живая, — повторяет он, исправляя собственную фразу.
Я устало опускаюсь на подушку.
— Ложись спать.
— Здесь?
Глаза сразу открываются.
— В своей комнате.
— Ты сама сказала «ложись».
— Не начинай.
В темноте Данил тихо усмехается. Наклоняется, целует меня в лоб и встаёт.
— До утра дверь оставлю открытой.
— Закрой.
— Нет.
— Данил.
— Спи.
Он выходит. Полоса света остаётся на полу. Я поднимаюсь, закрываю дверь сама и нажимаю замок.
Через несколько секунд панель снова пищит.
Данил отключает его снаружи.
Я сдаюсь и возвращаюсь в постель.
Утром он будит меня в семь тридцать.
На стуле уже лежит одежда: чёрные джинсы, тёмно-зелёная водолазка, чистое бельё и короткие ботинки. Последние он, видимо, достал из сумки сам.
Я накрываю нижнее бельё джинсами.