Страница 44 из 137
— Правильно.
Он наклоняется. Губы касаются моего виска, затем медленно спускаются к уху.
— Меня бойся.
По коже проходит дрожь.
Данил выпрямляется и отходит к двери.
— У тебя десять минут. Потом ужин и план на завтра.
Дверь закрывается.
Я подхожу и нажимаю кнопку замка. На панели загорается красный значок. Проверяю ручку дважды.
Только после этого звоню Насте.
Она отвечает сразу:
— Ты жива?
— Да.
— Что там происходит? Макс приехал с двумя мужчинами, стоял в прихожей, пока я складывала вещи, а потом потребовал твой паспорт. Я хотела разбить ему ноутбук об голову.
— Он не виноват.
— Конечно. Просто работает на психопата.
Я сажусь на край кровати.
— Сегодня выяснили, кто поставил маяк. Первокурсник из университета.
— Какой маяк?
Приходится рассказать всё: фотографию возле «Рубежа», устройство под бампером, Савина и заместителя декана. Настя перебивает только один раз, когда узнаёт, что завтра я должна войти в аудиторию двести четырнадцать.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Там будет полиция.
— И Данил, который считает себя бессмертным. Это плохой набор.
— Если Зорина просто задержат, он может сказать, что Савин всё придумал.
— Пусть разбирается полиция.
— Пока она будет разбираться, Корсаков узнает, что его человек раскрыт.
— Мира, это уже не твоя ответственность.
— Он следит именно за мной.
— Данил использует это, чтобы запереть тебя у себя.
Я смотрю на закрытую дверь.
— Угроза настоящая.
— Одно другому не мешает.
Настя говорит тише:
— Скажи честно. Ты можешь выйти из квартиры, когда захочешь?
— У меня есть отпечаток.
— Отпечаток чего?
— Замка.
— Он добавил тебя в систему?
— Да.
— И ты можешь уйти?
Я вспоминаю двух мужчин за дверью.
— Сейчас меня остановят.
— Значит, не можешь.
— Из-за Корсакова.
— Так говорит Данил?
— Это очевидно.
— Очевидно и другое. Ему нравится, что ты теперь зависишь от него.
Я молчу.
Данил действительно выглядит спокойнее с тех пор, как привёз меня сюда. Он решает, где я сплю, что надеваю, когда ем, кому звоню и поеду ли завтра на занятия. Опасность дала ему законное, с его точки зрения, основание сделать то, что он планировал задолго до фотографии.
— Настя, помнишь договор, о котором я рассказывала?
— Три недели и три желания в обмен на удаление фотографии? Такое сложно забыть. Что он сделал?
Я сцепляю пальцы на коленях.
— Он уже использовал два желания.
В трубке становится тихо.
— Какие?
— Первым была гонка. Я должна была поехать с ним и публично подтвердить, что являюсь его девушкой.
— Поэтому ты села к нему на мотоцикл?
— Да.
— А второе?
Лицо начинает гореть, хотя Настя меня не видит.
— Надеть бельё с фотографии.
— И?
— Выйти к нему.
— Он тебя трогал?
Я смотрю на свои руки.
— Да.
— Хотя обещал только посмотреть?
— Прямо он такого не обещал.
— Господи, Мира. Ты сейчас оправдываешь формулировки человека, который тебя шантажирует.
— Я не оправдываю.
— Тогда уходи оттуда.
— Куда? Корсаков знает наш адрес.
— К моим родителям. В гостиницу. К юристу. Я найду место, о котором Данил не знает.
— Он найдёт.
— Потому что ты уже решила не пытаться?
— Потому что он проверил даже твоего парня после того, как тот сел со мной за один стол.
Настя выдыхает сквозь зубы.
— Я его убью.
— Тогда встанешь в очередь после Корсакова.
Несмотря на напряжение, она коротко смеётся.
— Это сейчас была шутка?
— Скорее прогноз.
— Какое третье желание?
— В двадцатую ночь я должна лечь в его кровать.
— Одна?
— С ним, Настя.
— Я поняла. Просто надеялась, что ты ответишь иначе.
Я провожу ладонью по покрывалу.
— Он сказал, что до той ночи не будет…
Слово застревает в горле.
— Спать с тобой?
— Он выразился грубее.
— И ты ему веришь?
— Не знаю.
— Мира, сделка, заключённая под угрозой, ничего не значит. Ты не обязана выполнять желания.
— Для Данила значит.
— Тогда тебе нужна помощь, а не ещё один халат в его шкафу.
Я поднимаю голову.
— Откуда ты знаешь про халат?
— Макс забрал его из пакета у двери. На чеке стояла дата трёхнедельной давности. Данил приготовил комнату заранее?
— Да.
В трубке снова становится тихо.
— Он собирался запереть тебя и без фотографии, — произносит Настя. — Снимок просто дал ему удобный повод.
Я это уже поняла. Услышать вслух всё равно тяжело.
В дверь стучат.
Три ровных удара.
— Это он, — шепчу я.
— Не открывай.
— Замок у него открывается снаружи.
— Я сейчас приеду.
— Нет. За домом следят люди Корсакова.
— Тогда включи громкую связь.
Дверная панель коротко пищит.
Красный значок гаснет.
Ручка опускается.
— Время вышло, — говорит Данил, входя в комнату.
Он останавливается возле двери и смотрит сначала на меня, потом на телефон.
— С кем разговариваешь?
— С Настей.
— Дай.
— Зачем?
— Хочу поздороваться.
— Она не хочет.
Из динамика сразу раздаётся голос подруги:
— Очень правильно понял.
Данил подходит и протягивает руку.
Я не отдаю телефон.
— Ты рассказал ей про договор? — спрашивает он.
— Я рассказала.
В его лице ничего не меняется, но взгляд становится внимательнее.
— Зачем?
— Она моя подруга.
— Теперь будет убеждать тебя сбежать.
— Я уже убеждаю, — сообщает Настя.
Данил садится рядом со мной. Матрас прогибается под его весом, наши бёдра соприкасаются.
— Куда? — спрашивает он у телефона.
— Подальше от тебя.
— Адрес назовёшь?
— С удовольствием. Отдел полиции.
— Там Корсаков найдёт её быстрее.
— Зато ты не сможешь закрыть её в спальне.
Данил осматривает гостевую комнату.
— В гостевой замок открывается снаружи. Закрывать бессмысленно.
— Ты больной.
— Знаю.
— И гордишься.
— Мне всё равно.
Он берёт телефон из моей руки. Я пытаюсь вернуть, но Данил поднимает его выше.