Страница 27 из 137
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Данил не отпускает мой затылок, пока я не отвожу взгляд от пустой дороги, по которой уехал внедорожник его отца.
— О-он действительно хочет тебя убить? — спрашиваю я.
— Хотел три года назад. Сейчас посмотрим.
Ответ звучит слишком спокойно для разговора о возможном убийстве.
Громов убирает руку, поднимает мой рюкзак и открывает пассажирскую дверь. Я остаюсь возле машины.
— Почему твой отец знает, что он вернулся, а ты только сегодня об этом узнал?
— Отец следил за его семьёй, пока я был в центре. Продолжил после моего освобождения.
— И ничего тебе не говорил?
— Думал, если будет держать меня подальше от их людей, я соглашусь вернуться в семейный бизнес.
— А сегодня?
Данил ставит рюкзак на заднее сиденье.
— Сегодня Корсаков передал, что хочет встретиться.
— Корсаков — тот, кого ты ударил ножом?
— Да.
— Ты согласился?
— Нет.
— Почему?
Он поворачивается ко мне.
— Потому что сначала отвезу тебя домой.
У Данила странные приоритеты. Человек, который якобы собирается его убить, вернулся в город и требует встречи, а Громов собирается спокойно довезти меня до подъезда.
Впрочем, возможно, для него это действительно не самая серьёзная проблема.
Я сажусь в машину. Данил закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место. На парковке остаются всего несколько автомобилей, фонари освещают пустые дорожки между ними. У университета тихо, последние студенты уже разошлись.
Громов заводит двигатель и выезжает на дорогу.
— Ты сказал, что завтра покажешь место, где всё произошло, — напоминаю я.
— Покажу.
— А если там опасно?
— Со мной — нет.
— На гонке ты говорил то же самое, а потом приставил нож к горлу Арсена.
— Опасно было ему.
Он произносит это без намёка на шутку.
Я поворачиваюсь к окну. В тёмном стекле отражается лицо Данила, когда мы проезжаем под фонарями. Он следит за дорогой, держит руль одной рукой, а вторая лежит возле коробки передач. На его запястье видны две мои резинки для волос.
— Завтра после последней пары, — говорит он. — Надень брюки и удобную обувь.
— Там грязно?
— Здание давно закрыто. Отопления нет.
— Насте я скажу, куда еду.
— Говори.
— И отправлю адрес.
— Отправишь.
Он не возражает против мер предосторожности. Не потому, что уважает моё право на безопасность, а потому, что совершенно уверен в собственном контроле над ситуацией.
У подъезда Данил провожает меня до двери. В этот раз не пытается поцеловать. Стоит на нижней ступени и смотрит, пока я набираю код.
— Утром приедешь? — спрашиваю я.
Вопрос вырывается сам.
На его лице появляется едва заметное удовлетворение.
— Соскучилась?
— Хочу знать, ждать тебя или ехать на автобусе.
— Приеду в девять.
— Первая пара в десять.
— Позавтракаем.
Сегодня мы должны были сделать то же самое. Если бы Данил предупредил, что его задержит отец, я не простояла бы возле подъезда пятнадцать минут.
— Не опаздывай, — говорю я.
Он подходит на одну ступень выше. Теперь находится совсем близко и может рассмотреть моё лицо при свете лампы над козырьком.
— Переживала.
— Я не знала, где ты.
— Завтра будешь знать.
Данил касается губами моего лба и отступает.
Я захожу внутрь.
Только поднявшись в квартиру, понимаю, что он впервые попрощался, не заставив меня целоваться.
Утром Данил приезжает без опоздания.
Ровно в девять во дворе появляется его чёрное купе. Я вижу машину из окна кухни, допиваю чай и надеваю пальто.
Сегодня на мне прямые чёрные джинсы, тёмно-зелёная водолазка и короткие ботинки на толстой подошве. Рыжие волосы заплетены в свободную косу, которую я закрепила третьей резинкой. Две предыдущие Данил так и не вернул.
Настя выходит в прихожую с бутербродом в руке.
— Напиши, когда доберётесь до этой академии.
— Обязательно.
— И когда уедете оттуда.
— Хорошо.
Она оценивает мою одежду.
— Перцовый баллончик взяла?
Я касаюсь внутреннего кармана пальто.
— Да.
— Нож?
— У меня нет ножа.
— Зато у твоего психопата их, судя по всему, несколько.
— Он не мой.
Настя откусывает бутерброд и смотрит на меня слишком выразительно.
— Я имею в виду, что мы встречаемся только по договору.
— Конечно.
— Не начинай.
— Я ничего не сказала.
Она действительно ничего не сказала, но с тех пор, как я рассказала о крови из носа, постоянно смотрит так, будто знает обо мне что-то важное.
Я выхожу из квартиры.
Данил ждёт возле машины. На нём чёрные джинсы, плотный тёмный свитер и кожаная куртка. Увидев меня, он оглядывает двор, затем открывает пассажирскую дверь.
— Доброе утро.
— Доброе.
Я сажусь.
На центральной панели стоят два бумажных стакана и лежит пакет из пекарни. Данил обходит машину и занимает водительское место.
— Я уже завтракала.
— Это на большой перемене.
Он передаёт мне стакан.
Внутри горячий какао, а не кофе.
— Почему какао?
— После четырёх кофе не пьёшь. Утром предпочитаешь сладкое.
Я смотрю на стакан.
В библиотеке Данил перечислил привычки, которые заметил за три месяца. Тогда это испугало. Сейчас его внимание вызывает другое чувство, которому я пока не хочу давать название.
— Спасибо.
Он касается ладонью моего затылка и притягивает для короткого поцелуя. Не спрашивает, как обычно. Однако сегодня я не успеваю даже напрячься: его губы мягко касаются моих и сразу отпускают.
— За какао благодарят так, — произносит Данил.
— Тебя никто не учил принимать обычное «спасибо»?
— Не пригодилось.
Он выезжает со двора.
До трёх у нас три пары.
Первая проходит в старом лекционном зале на четвёртом этаже. Аудитория рассчитана почти на сто человек: семь полукруглых рядов поднимаются от преподавательской кафедры, между ними тянутся две лестницы. На стенах висят портреты бывших ректоров, под потолком мерцают длинные лампы. В центре первого ряда уже сидят отличники с распечатками, у задней стены шумят студенты, которые пришли только ради отметки в журнале.
Мы с Настей занимаем места в третьем ряду справа. Данил садится слева от меня, кладёт на стол тетрадь и ручку.
Сегодня он действительно собирается записывать.