Страница 28 из 137
Преподаватель начинает лекцию о корпоративных рисках. Первые двадцать минут Громов не отвлекается. Потом его рука оказывается на спинке моего кресла, пальцы касаются распущенных возле косы прядей.
Я поворачиваю голову.
— Мы договорились закончить проект после третьей пары, — шепчу я.
— Помню.
— Тогда слушай.
— Слушаю.
Он продолжает медленно перебирать мои волосы, но хотя бы не кладёт ладонь на колено.
После звонка преподаватель просит нас задержаться и уточняет, готовы ли предварительные расчёты.
— Базовый сценарий закончили, — отвечаю я. — Осталось проверить чувствительность и оформить выводы.
— Хорошо. Завтра принесите черновик презентации.
— Принесём, — говорит Данил.
По его тону кажется, что сомнений быть не может.
Из лекционного зала мы направляемся в соседний корпус. Между зданиями проходит застеклённый переход. Снаружи идёт мелкий снег, ветер бросает белые крупинки на окна. Внутри пахнет мокрой одеждой и кофе из автоматов.
На второй паре Данил сидит за мной, потому что свободных мест рядом не остаётся. Я чувствую его взгляд, но он не отвлекает. После занятия мы спускаемся в компьютерную аудиторию на первом этаже.
Здесь четыре ряда столов, на каждом стоит по два монитора. Окна выходят во внутренний двор, жалюзи подняты, серый зимний свет ложится на белые стены. Несколько студентов выполняют лабораторные работы у дальней стены. Мы выбираем компьютер в последнем ряду, чтобы не мешать остальным.
Я сажусь перед монитором. Данил пододвигает второй стул и устраивается справа.
Следующий час проходит за расчётами.
Он вводит данные, я проверяю формулы и записываю выводы. Мы почти не спорим. Данил быстро замечает ошибки, но не переписывает всё сам. Если я не согласна, объясняет решение один раз, затем ждёт, пока я проверю.
— При росте страхового тарифа на десять процентов проект остаётся прибыльным, — говорю я. — Но если одновременно снизить объём перевозок…
— Сценарий становится слишком искусственным, — заканчивает он. — Возьми падение на семь процентов. Это реальное значение за прошлый кризис.
— У тебя есть отчёты компании отца?
— Есть.
— Он разрешил использовать данные?
Данил смотрит на меня.
— Нет.
— Тогда мы не можем вставлять их в проект.
— Цифры обезличены.
— Всё равно нужно указать источник.
— Укажем отраслевую статистику. Она почти такая же.
Я открываю сайт статистического агентства. Данные действительно совпадают с небольшой погрешностью.
— Ты всё заранее проверил?
— Ночью.
— Когда успел?
— После того как отвёз тебя.
Вчера я легла около полуночи. Данил, похоже, ещё несколько часов работал над нашим проектом.
— Мог написать, — говорю я. — Я бы тоже помогла.
— Ты не спала две ночи из-за фотографии. Нужно было отдохнуть.
Я замолкаю.
Данил не извиняется за то, что сам стал причиной бессонницы. Однако следит, чтобы я ела, приносит какао и ночью заканчивает расчёты, потому что считает, что мне нужно поспать.
В нём странно сочетаются жестокость и забота. Настоящей заботой её назвать сложно: она слишком властная, не оставляющая выбора. Но притворной тоже не выглядит.
В два двадцать мы сохраняем готовую модель и закрываем программу.
— Презентацию сделаем завтра, — говорю я.
— Сегодня вечером.
— Мы же едем в академию.
— После неё ко мне.
— Уже будет поздно.
— Значит, отвезу домой позже.
Он забирает мою флешку из системного блока и кладёт во внутренний карман куртки.
— Можешь вернуть? Это моя флешка.
— У меня не потеряется.
Данил собирает мои вещи и закидывает рюкзак на плечо.
К трём часам последняя пара заканчивается.
Мы надеваем верхнюю одежду и выходим через боковую дверь старого корпуса. Снег почти прекратился, но на тротуаре лежит тонкий белый слой. Возле парковки шумно: студенты расходятся к машинам, у остановки подъезжает автобус.
Данил ведёт меня к купе.
Прежде чем сесть, я отправляю Насте сообщение:
Мы выезжаем.
— Адрес пока неизвестен, — говорю я.
— Через десять минут будет.
Он открывает дверь.
Сначала мы едем по знакомому проспекту в сторону центра. Через несколько кварталов Данил сворачивает на объездную дорогу, и город постепенно остаётся позади.
Многоэтажные дома сменяются складами, автосервисами и редкими заправками. Дальше начинаются заснеженные поля. С обеих сторон дороги тянется лесополоса, ветви деревьев покрыты инеем.
Навигатор показывает ещё двадцать восемь километров.
— Как называется академия? — спрашиваю я.
— «Рубеж».
— Она была военной?
— Частной спортивной. Для молодых альф, с которыми не справлялись в обычных учебных заведениях. После суда её закрыли и переоформили в коррекционный центр. Срок я отбывал здесь же, в жилом корпусе.
— Тебя туда отправил отец?
— В восемнадцать. Решил, что дисциплина исправит характер.
— Не исправила?
— Стало хуже.
Он не улыбается.
Через несколько минут на экране навигатора появляется точный адрес. Я пересылаю его Насте.
Данил замечает.
— Телефон не разряди.
— У меня аккумулятор.
— Омега подготовила?
— Да.
— Молодец.
В его голосе нет раздражения. Настины попытки обезопасить меня вызывают у него скорее одобрение. Возможно, потому что Данил сам сделал бы то же самое, только вместо баллончика выдал бы нож.
— В академии находились постоянно? — спрашиваю я.
— Пять дней в неделю. На выходные некоторых отпускали домой.
— Тебя?
— Первые месяцы. Потом перестали.
— Почему?
Он бросает на меня короткий взгляд и снова смотрит на дорогу.
— Подрался с инструктором.
Разумеется.
— Из-за чего?
— Он ударил парня, который лежал.
Ответ неожиданно не похож на привычное «раздражал».
— Ты заступился?
— Он нарушил правила.
Данил не считает себя человеком, спасающим слабых. Просто однажды увидел несправедливость и решил её исправить единственным знакомым способом.
Через сорок минут машина сворачивает с трассы.
Узкая дорога ведёт между деревьями. Асфальт здесь не чистили, но снег укатан колёсами. В конце появляется высокий бетонный забор, за ним виднеются тёмные крыши нескольких корпусов.
Над закрытыми воротами висит металлическая надпись: