Страница 122 из 137
Он не отвечает сразу.
Не потому, что сомневается. Я вижу, как Данил подбирает слова, которые не превратят чувство в требование.
— Да.
— Когда понял?
— Когда увидел пустую квартиру и не поехал искать.
— Это было несколько дней назад.
— До этого думал, что люблю. Но всё, что делал, сводилось к «хочу — заберу». Потом ты ушла, я знал адреса Насти, родителей, тёти, клиники и мог поднять камеры. Не стал.
— Потому что обещал.
— Потому что ты больше не вернулась бы, если бы нарушил.
— Это всё ещё страх потерять.
— Да.
— А любовь?
Данил смотрит прямо.
— Любовь — когда я помог тебе перевестись, хотя хотел запереть декана в кабинете, пока он не отзовёт заявление.
Я невольно улыбаюсь.
— Очень романтично.
— Другого у меня нет.
— Есть.
— Что?
— Ты отдал мне признание, которое может привести тебя в суд.
— Это ответственность.
— Любовь тоже должна включать ответственность.
Он молчит.
— Тогда да, — произносит Данил. — Люблю.
Метка отзывается тёплой волной. Подавитель почти перестаёт действовать, и его эмоции снова становятся яснее.
Страх.
Надежда.
Тяжёлая собственническая жадность, которая никуда не исчезает.
И что-то новое.
Он действительно ждёт моего решения.
Не тянется.
Не подходит.
Сидит напротив и позволяет мне выбирать.
— Теперь мои условия, — говорю я.
— Говори.
— Ты сообщаешь сразу всё, что касается меня, моего тела, семьи, учёбы, безопасности и наших отношений. Даже если это только версия врача или слух от твоего отца.
— Да.
— Телефон, переписки, геолокацию и камеры не проверяешь без прямой угрозы жизни.
— Да.
— Если считаешь угрозу реальной, сначала говоришь мне. Если времени нет, действуешь, но потом объясняешь полностью.
— Хорошо.
— Моё «нет» означает остановиться. В поцелуе, сексе, прикосновении, разговоре и любом решении о моей жизни.
Данил сжимает пальцы.
— Да.
— Без «постараюсь».
— Остановлюсь.
— Антону, Насте, моим родителям и другим людям рядом со мной не угрожаешь. Даже если ревнуешь.
— Если Крылов полезет целоваться…
— Сначала говоришь со мной.
— Хорошо.
— Его не бьёшь.
— Хорошо.
— С трудом.
— Но согласился.
— Юридические документы, которые Ирина зафиксировала, остаются у неё. Я сама решу, обращаться ли в полицию.
— Да.
— Ты не просишь удалить их и не подключаешь отца.
— Да.
— У меня остаются собственные деньги, учёба и возможность жить отдельно.
— Отдельная комната в моей квартире.
— Возможность жить в другой квартире.
Он молчит.
— Данил.
— Хорошо.
— Если снова применишь принуждение, шантаж или угрозу другому человеку, я уйду. И в этот раз ты не станешь искать.
Лицо становится холодным.
— Это самое сложное.
— Поэтому самое важное.
— Я смогу попросить вернуться?
— Один раз.
— Потом?
— Оставишь меня в покое.
Метка передаёт резкую боль.
Данил опускает взгляд.
— Хорошо.
— И никаких тайных условий внизу страницы.
— Внизу ничего нет.
— Ещё одно. Пока никаких объявлений о свадьбе.
— Сколько?
— Я не назначаю срок.
— Мира.
— Ты хотел научиться ждать.
— Ненавижу обучение.
— Заметно.
Он проводит ладонью по лицу.
— Хорошо.
— Теперь твоё условие.
Данил поднимает голову.
— Я могу поставить?
— Одно.
— Не исчезай без слова. Если захочешь уйти, скажи мне прямо. Дай возможность ответить, но решение останется твоим.
Условие разумное.
— Если рядом безопасно, скажу.
— Что значит «если»?
— Если ты снова станешь угрожать или удерживать, я не обязана предупреждать.
— Хорошо.
— Ещё?
— Одно было.
— Ты умеешь ограничиваться.
— Нет. Остальное потом.
Я беру папку и отношу на комод в гостиной. Когда возвращаюсь, Данил всё ещё сидит за столом.
— Ты остаёшься на ночь? — спрашиваю я.
Он напрягается.
— Хочешь?
— Я пригласила тебя не на пятнадцать минут.
— Это не ответ.
Он учится спрашивать.
Я тоже должна отвечать честно.
— Хочу, чтобы остался.
Данил медленно поднимается.
— В одной комнате?
— На диване.
— Жестокая.
— У тебя плечо. Диван раскладывается.
— Я могу спать на кровати.
— Можешь. Один.
— А ты?
— В спальне.
— Тогда диван.
Он выбирает ближе ко мне, хотя кровать удобнее.
— Я принесу постельное бельё.
— Мира.
— Что?
— Можно обнять?
Вопрос останавливает.
Раньше Данил просто протянул бы руку. Сейчас стоит в двух шагах и ждёт.
— Можно.
Он подходит медленно.
Правую руку кладёт мне на талию, левую оставляет вдоль тела. Не сжимает, не тянет к себе.
Я сама делаю последний шаг и прижимаюсь щекой к его груди.
Сердце бьётся тяжело и часто.
Данил выдыхает мне в волосы.
— Тихоня.
— Что?
— Ничего.
Его подбородок касается моей макушки.
Я обнимаю осторожно, стараясь не задеть плечо.
Метка теплеет. Связь возвращается полностью, заполняя пустоту знакомым присутствием.
Мы стоим посреди чужой кухни, в безопасной квартире, адрес которой Данил может найти, но не ищет.
Впервые его руки не кажутся клеткой.
Потому что я сама позволяю им остаться.
— Я отменю перевод, — говорю я.
Данил резко напрягается.
— Повтори.
— Завтра напишу декану и отзову заявление.
Он немного отстраняется, чтобы видеть лицо.
— Из-за меня?
— Из-за себя. Я не хочу уезжать на семестр. Хочу закончить университет со своей группой, защитить проект и остаться в городе.
— Со мной?
— Я хочу попробовать быть с тобой.
Его ладонь на талии сжимается.
Я сразу смотрю.
Данил разжимает пальцы.
— Слишком сильно?
— Немного.
— Прости.
Первое нормальное извинение.
Без объяснения, что я сама провоцирую.
Без «привыкнешь».
Просто «прости».
— Хорошо, — говорю я.
Он проводит большим пальцем по боку, уже мягче.
— Вернёшься в квартиру?
— Не сегодня.
— Завтра?
— После того как заберу вещи отсюда и поговорю с Ириной.
— Все?