Страница 10 из 137
В памяти один за другим всплывают странные случаи. Илья с параллельной группы дважды приглашал меня в кино, а потом внезапно перестал здороваться. Первокурсник Артём просил номер, но на следующий день увидел меня в коридоре и быстро ушёл. Даже Артур, который в сентябре постоянно садился рядом, через неделю пересел на другой конец аудитории.
Я медленно поднимаю голову.
— Что ты сделал?
— Объяснил, что ты занята.
— Я не была занята.
— Была. Просто ещё не знала.
По спине проходит холод.
— Ты угрожал им?
— Некоторым хватило разговора.
— А остальным?
Данил смотрит на меня так спокойно, что ответ становится понятен без слов.
— Ты не имел права, — произношу я.
— Мне не нужно право.
Звенит звонок.
Данил открывает дверь аудитории и пропускает меня внутрь. Его ладонь на секунду ложится мне на поясницу, заставляя сделать шаг.
— После пар ждёшь у главного входа.
Я оборачиваюсь.
— Зачем?
— Назову первое желание.
К концу последней пары о наших «отношениях» знает весь поток.
Телефон постоянно вибрирует. Настя спрашивает, давно ли мы вместе. Артур присылает три вопросительных знака. Кто-то из девушек пишет Насте, действительно ли Громов целовал меня в пустой аудитории.
Я не понимаю, откуда они знают о поцелуе.
Настя предполагает, что нас услышали в коридоре. Я подозреваю, что Данил сам сказал кому-нибудь, хотя это на него не похоже. Ему не нужно распространять слухи — достаточно один раз пройти со мной по университету, удерживая за талию.
После звонка я медленно складываю вещи.
Громов ждёт возле двери. Моя сумка до сих пор у него. Он забрал её утром и не вернул, будто заранее исключил возможность сбежать через боковой выход.
— Я пойду с вами, — заявляет Настя.
Данил смотрит на неё.
— Нет.
Подруга бледнеет, но не отступает.
— Она не обязана оставаться с тобой одна.
— Обязана.
— Настя, всё нормально, — вмешиваюсь я. — Я напишу.
— Мира…
— Правда.
Я не хочу, чтобы Данил переключил внимание на неё. Настя омега, рядом с сильным альфой ей сложнее сохранять спокойствие, даже несмотря на блокатор.
Мы выходим из университета.
У главного входа уже темно. Фонари отражаются в мокром асфальте, снег превратился в мелкий дождь. На парковке стоит чёрный мотоцикл Данила, рядом — дорогой внедорожник с тонированными стёклами.
Я надеюсь, что он выберет машину.
Громов подходит к мотоциклу и достаёт второй шлем.
— Я не поеду на нём.
Он протягивает шлем мне.
— Поедешь.
— Я боюсь мотоциклов.
— Знаю.
— Тогда зачем?
— Потому что это первое желание.
Я не беру шлем.
— Куда мы едем?
Данил делает шаг и сам надевает его мне на голову. Поправляет волосы, застёгивает ремень под подбородком. Его пальцы касаются шеи, и я невольно замираю.
— Сегодня ночью гонка, — говорит он. — Я участвую.
— И что должна делать я?
Он наклоняется ближе. За тёмным визором я вижу собственное испуганное отражение.
— Сидеть сзади, держаться за меня и при всех сказать, чья ты девушка.
Я качаю головой.
— Данил, я не смогу.
Он опускает визор.
Мир становится темнее, а его голос доносится глухо, почти прямо возле уха:
— Сможешь, тихоня. Потому что сегодня ты поедешь на гонку вместе со мной.
Данил садится на мотоцикл и заводит двигатель. Тяжёлый рёв разрезает шум дождя.
Потом он поворачивает голову и добавляет:
— А обратно, если победим, поведёшь ты.