Страница 4 из 18
— Да.
— Ты говоришь «да» так, как говорят «отстань».
Алиса промолчала. За окном было серое утро — то самое, про которое Марк вчера сказал «дождь», и которое обещали ясным. По стеклу шли редкие капли.
— Ник хороший, — сказала мать мягче. — Он надёжный. С ним не будешь метаться, как я с твоим отцом. Ты просто устала. После свадьбы всё встанет на места.
— Наверное.
— Не «наверное». — Голос снова затвердел. — Приезжай к десяти. Не подведи меня хотя бы сегодня.
Гудки.
Алиса опустила телефон на одеяло.
«Хотя бы сегодня». Она даже не обиделась — так привыкла. Мать всю жизнь говорила с ней так, будто Алиса вот-вот что-то испортит. И самое странное: рядом с матерью Алиса действительно начинала всё портить. Роняла, забывала, опаздывала. Как будто занимала чужое место и боялась, что заметят.
Она встала.
Квартира была новая, купленная Ником к свадьбе. Светлая, удобная, с мебелью, которую выбирал дизайнер по фотографиям из журнала. Алиса прожила здесь два месяца и до сих пор иногда открывала не тот шкаф. Вещи стояли на местах, которые придумал не она, и слушались чужой логики. Даже чашки висели ручками в одну сторону.
Свадебное платье висело на дверце шкафа. Серую полосу на подоле она вчера так и не отчистила. При дневном свете полоса была видна отчётливо — тонкая, серая, поперёк белого.
Алиса посмотрела на неё.
Вчера эта полоса привела бы её в ужас. Сегодня — нет. Сегодня она смотрела на испачканное платье и не чувствовала ничего, кроме странного спокойствия, от которого было немного не по себе.
Она пошла в душ. Оделась. Джинсы, свитер, пальто — обычное, не свадебное. Собрала волосы. Всё как перед примеркой.
В прихожей она взяла ключи от машины.
Фотография лежала на тумбочке, там, куда она положила её после звонка.
Алиса вернулась, взяла карточку и опустила в карман пальто.
Она сказала себе, что просто не хочет её терять.
✱ ✱ ✱
Салон был в центре. Дом на побережье — в сорока минутах в другую сторону.
Алиса выехала со двора. На светофоре перед выездом на проспект она стояла дольше, чем горел красный, — просто сидела, положив руки на руль, и смотрела, как «дворники» сгоняют с лобового стекла редкие капли. Направо был центр, фата, мать в десять. Налево уходило шоссе на побережье.
Загорелся зелёный. Сзади посигналили.
Она повернула налево.
Это вышло почти само. Она не приняла решения — просто руки повернули руль, и город начал редеть за окном: сначала пропали высокие дома, потом торговые центры, потом заправки. Пошли гаражи, пустыри, длинные бетонные заборы. Дождь то начинался, то замирал.
Телефон в кармане завибрировал. Она не достала его.
Навигатор вёл её по шоссе вдоль воды. Слева тянулось море — серое, спокойное, сливающееся с небом так, что линию горизонта было не найти. Алиса опустила стекло. В машину вошёл холодный солёный воздух, и впервые за много дней ей захотелось дышать глубоко.
Она поймала себя на том, что улыбается. Без причины. Просто оттого, что едет не туда, куда должна.
«Через двести метров вы прибудете в пункт назначения», — сказал навигатор.
Дороги дальше не было — только грунтовая колея, уходящая от шоссе к холму. Алиса съехала на обочину и заглушила мотор.
На холме стоял дом.
Тот самый. С фотографии.
✱ ✱ ✱
Она узнала его сразу, ещё из машины. Белые стены, проёмы без рам, плоская недоделанная крыша. Дом стоял один, боком к морю, и от этого казался ещё более пустым — как человек, который отвернулся, чтобы не заговорили.
Алиса пошла к нему через мокрую траву. Пальто быстро набрало влаги внизу. Она не замечала.
Вблизи дом был меньше, чем на снимке, и печальнее. Кладка хорошая — она отметила это машинально, — а вот бросили его давно: в проёмах рос бурьян, на пороге лежали листья нескольких осеней. Кто-то строил всерьёз, с расчётом, с деньгами. И в какой-то момент просто ушёл.
Она поднялась на две ступени ко входу. Двери не было — только проём.
Внутри было пусто и гулко. Одна большая комната, будущие перегородки намечены только кладкой в один кирпич — их начали и бросили. Алиса вошла. Пол был земляной, кое-где залитый бетоном пятнами, будто заливали в разные годы и всякий раз останавливались.
Она сделала то, что делала всегда в чужих недостроях, — начала достраивать его в уме. Здесь встала бы лестница, свет из этого проёма падал бы утром на стол, кухню логично было бы увести в северный угол, к воде. Дом был задуман хорошо. У того, кто его чертил, был замысел — просторный, светлый, для жизни. И этот замысел висел здесь, в пустых стенах, недовоплощённый, как задержанный вдох.
Алиса остановилась посреди комнаты.
Она знала это чувство. Не про дом — про себя. Всю жизнь её тоже кто-то достраивал в уме: мать, Ник, женщина из салона со своим «мы». У них был замысел. Красивый, светлый, для жизни. И она стояла внутри этого замысла, как эта комната, — с намеченными перегородками, которые начали не там, где она бы начала сама.
Она отогнала мысль. Слишком.
На косяке, изнутри, на уровне глаз, чьей-то рукой был процарапан значок. Не буква. Не слово. Простая вертикальная чёрточка, одна. Как будто кто-то отметил: был здесь. Или: первый.
Алиса достала фотографию из кармана. Перевернула. Слово «Первый», написанное быстрой женской рукой.
Она стояла и смотрела то на снимок, то на чёрточку на косяке, и не заметила, как сзади подъехала машина.
Хлопнула дверь. Она обернулась.
По траве к дому шёл человек с крыши. Та же тёмная куртка. На плече — сумка с камерой.
Марк остановился шагах в десяти. Он не удивился. Или не показал.
— Вы, — сказал он.
— Я.
Он оглядел её — джинсы, мокрое пальто, фотографию в руке. Задержал взгляд на карточке.
— Это моё.
— Вы её обронили. Вчера. — Алиса протянула снимок. — Я хотела вернуть.
Он не взял.
— Могли выбросить.
— Могла.
— Но приехали за сорок километров.
Она не нашлась, что ответить. Он был прав, и это было неудобно.
Марк поднялся мимо неё на ступени, заглянул в проём, но внутрь не вошёл. Просто смотрел в пустоту дома, как вчера смотрел в видоискатель.
— Как вы узнали, где это? — спросил он.
— Координаты. На обороте.
— Вы прочли координаты по фотографии.
— Я с ними работаю.
Он повернул голову, посмотрел на неё внимательнее — впервые с интересом.
— Строите?
— Строю. — Она помолчала. — Строила. Сейчас больше согласовываю чужое.