Страница 76 из 81
Глава 31. Если захочу.
Весь следующий день я сидела над черновиком поста и не могла выдавить из себя ни одной нормальной фразы. Хотя раньше я их за полчаса писала.
Блог требовал красивых слов, а у меня внутри сейчас были только обрывки.
В итоге, так и не написав ничего, я занялась уборкой. С особой тщательностью я терла все поверхности дома, словно хотела оттереть черное пятно обиды, которое расползлось у меня в душе.
Ближе к вечеру в дверь позвонили. Я замерла посреди комнаты.
Я не ждала никого. Марина обычно писала заранее. Курьеров я не вызывала.
Значит...
Я подошла к двери и посмотрела в глазок.
Лёша стоял в подъезде. В тёмном костюме, с уставшим лицом и таким взглядом, от которого у меня всё внутри сжалось.
Он не звонил второй раз. Просто стоял и ждал.
Я открыла дверь, но не отошла в сторону.
— Я просила не приезжать.
Он кивнул.
— Просила.
Голос мужчины был хриплым. Уставшим.
Лёша опустил взгляд на мои руки.
Я только сейчас поняла, что вцепилась пальцами в край двери.
— Я приехал, потому что соскучился.
— А я — нет! — крикнула я.
Соврала ему в лицо. Как и он мне.
Мы смотрели друг на друга через порог.
И этот порог вдруг стал почти физической границей между тем, что было, и тем, что могло быть дальше.
Если вообще могло.
— Я пришёл поговорить, — сказал он.
— Ты решил, что я готова?
— Нет. Я надеюсь.
Я молчала. Лёша медленно выдохнул.
— Карин, я не войду, если ты скажешь уйти.
Я отошла в сторону.
— Десять минут.
Он кивнул и вошёл. Снял с себя пиджак, но не прошёл дальше прихожей, пока я сама не направилась на кухню и не села за стол.
Тогда Лёша сел напротив.
— Говори, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Я был неправ.
Я усмехнулась.
— Сильно начал.
— Красивая...
— Нет, продолжай. Просто звучит как первая строчка из методички «как извиниться и не умереть».
— Я не буду оправдываться страхом, — сказал он, опуская взгляд. — Хотя боялся. Очень. Но это не оправдание. Я солгал тебе. Сначала прямо. Потом молчанием. Потом удобными кусками правды.
Я сжала пальцы на кружке, в которой был налит чай.
— Я думал, что если скажу, кто я, ты перестанешь видеть меня. Начнёшь видеть деньги, должность, завод, квартиру, всё то, от чего я сам устал в чужих глазах. Я хотел, чтобы ты выбрала меня.
Я открыла рот, но он поднял руку. Не чтобы остановить. Скорее попросить дать закончить. Я промолчала.
— Но я понял слишком поздно: я не дал тебе выбрать меня. Настоящего. Я дал тебе версию, которую было легче принять. И пока ты училась доверять мне, я каждый день откладывал момент, когда это доверие разрушится.
Горло сжалось. Вот это было уже не похоже на оправдание.
Это было похоже на правду. Неприятную, позднюю, но правду.
— Ты видел, как мне трудно, — сказала я тихо. — Ты видел, что я боюсь обмана. Что я всё время ищу подвох. И всё равно молчал.
Лёша провёл ладонью по лицу.
Впервые за всё время он выглядел не сильным. Не уверенным. Не человеком, который знает, что делать, а мужчиной, который сам себя ненавидит за ответ.
— Потому что чем ближе ты становилась, тем страшнее было потерять.
— Я не знаю, что с этим делать, — сказала я.
— Я тоже.
Я резко посмотрела на него. Он криво усмехнулся.
— И платье. — продолжил Лёша. — Я не должен был срываться рядом с тобой. Ни на вещь. Ни на дверь. Ни на что. Я понял это в ту же секунду, когда увидел твоё лицо.
Он сжал пальцы сильнее.
— Я могу купить новое платье, но это будет бессмысленно. Я не хочу покупать прощение. Я хочу, чтобы ты знала: я понял границу. И больше никогда не позволю себе перейти её рядом с тобой.
— Никогда?
— Никогда.
Я смотрела на него и хотела поверить.
Вот в чём была проблема. Не в том, что я не верила совсем. А в том, что хотела. Очень. До желания просто встать, обойти стол и уткнуться лицом ему в грудь, где ещё недавно было самое безопасное место в мире.
— Я ушла, потому что рядом с тобой впервые перестала всё контролировать. Я расслабилась, Лёш. Понимаешь? Не просто привыкла к тебе. Не просто захотела. Я перестала ждать удара. А потом оказалось, что удар всё-таки был. Просто отложенный.
Он закрыл глаза.
— Карин...
— Это так унизительно, что я до сих пор не могу об этом нормально думать.
Лёша поднялся. Не пошёл ко мне.
Просто встал, будто сидеть дальше было невозможно.
— Я ненавижу себя за это.
— Мне от этого легче?
— Нет.
— Тогда не говори.
Мужчина кивнул снова замолчал.
Между нами повисла тишина.
Не пустая. Наоборот, полная всего того, что не помещалось в слова. Я посмотрела на него и вдруг заметила, насколько он устал.
Тени под глазами. Напряжённая челюсть.
Плечи, которые он держал слишком ровно, как будто только это мешало ему рассыпаться.
Ну почему? Почему даже сейчас мне хотелось подойти и провести пальцами по его лицу?
Почему тело помнило его раньше, чем разум успевал выставить защиту?
Почему любовь не выключалась от обиды?
— Ты ел? — вдруг спросила я.
И сама замерла. Лёша тоже.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то невозможное. Потом сделал один шаг ближе.
Я напряглась и он сразу остановился.
— Не ел, — ответил тихо.
Я закрыла глаза. Вот же дура.
Он разбил мне сердце, а я спрашиваю, ел ли он.
— У меня есть пицца, — сказала я сухо. — Марина привозила.
— Не надо.
— Я не из жалости. Просто если ты сейчас упадёшь в обморок на моей кухне, мне придётся вызывать скорую, а я не хочу лишних хлопот. — пробубнела я.
Его губы дрогнули в улыбке.
Я достала из холодильника коробку, поставила на стол и отвернулась, чтобы разогреть чайник.
Лёша сел обратно, но не взялся за еду.
Смотрел на меня — я чувствовала его взгляд спиной.
Потом мы сидели на моей маленькой кухне.
Он ел холодную пиццу, а я пила чай.
Когда я встала, чтобы убрать кружку, Лёша тоже поднялся.
Наши руки случайно встретились у раковины.
Я резко вдохнула. Он замер. Мы стояли слишком близко.
Я подняла глаза. Лёша смотрел на меня.
В следующий миг он сделал шаг ко мне.
Я напряглась, но не отступила и это заметил.
— Карина... — выдохнул мужчина сквозь зубы.
Моё имя прозвучало как предупреждение.
Последнее. Для нас обоих.
А потом он сорвался.