Страница 81 из 81
— Берегите себя. Любите себя. И помните: здоровые отношения — это не когда всё идеально. Это когда рядом с мужчиной можно быть живой. Даже уставшей, злой и с ребёнком, который третий день не даёт никому спать из-за зубов.
Я выключила эфир. Сразу стало тише.
Настоящая жизнь всегда звучала иначе, чем блог.
Сопящей дочкой на руках, разбросанными игрушками на ковре, недопитым чаем на столе и мужчиной, который только что вернулся домой.
Я поднялась с дивана, поправила Милу на руках и пошла в прихожую.
Лёша стоял у двери, снимая пальто.
В строгом костюме, с чуть уставшим лицом, с телефоном в руке и взглядом, который стал мягче сразу, как только увидел нас.
Мой муж.
Отец нашей дочери.
Мужчина, который когда-то едва не потерял меня из-за страха сказать правду и потом два года доказывал, что больше не будет прятаться за молчанием.
— Привет, мои Красивые, — произнёс он.
Мила радостно взвизгнула и потянулась к нему.
Лёша даже не успел нормально снять часы. Сразу шагнул к нам, забрал дочь на руки и бережно прижал к её себе.
— Ну что, маленькая начальница? — пробормотал он, целуя её в макушку. — Опять маме эфир сорвала?
Мила схватила его за воротник и что-то очень серьёзно залепетала.
Лёша нахмурился.
— Я понял. Зубы. Ситуация критическая. Будем решать.
Я прислонилась плечом к стене и смотрела на них.
На его большую ладонь у неё на спине.
На то, как Мила тут же успокаивается у него на руках.
И сердце сжалось от счастья. Такого, которое не требует доказательств каждую минуту.
Лёша поднял на меня взгляд.
— Ты плакала?
Я моргнула.
— Нет.
Он чуть прищурился.
— Карина.
Я закатила глаза.
— Господи, ну я просто в эфире немного философствовала. Можно женщине иногда быть ранимой?
— Тебе можно всё.
Я усмехнулась.
— Опасная фраза.
— Проверенная браком.
Он подошёл ближе с Милой на руках. Остановился передо мной.
— О чём эфир?
Я пожала плечами.
— О зубах. О ред флагах. О том, что я нарушила все свои правила.
Лёша протянул свободную руку и коснулся моей щеки.
— Жалеешь, что все сложилось именно так?
Я посмотрела на него.
На мужчину, который уже не пытался решать за меня.
На мужа, который спрашивал.
На отца, который приходил домой и становился самым мягким человеком на свете, стоило дочери вытянуть к нему руки.
На любовь, которая когда-то прошла через ложь, страх, боль, время и всё равно стала настоящей.
— Нет, — сказала я честно. — Не жалею. Я счастлива.
Он выдохнул, словно боялся услышать другое.
Я поднялась на носочки и поцеловала его в губы.
Мила тут же возмущённо пихнула меня ладошкой в щёку, явно считая, что папа сейчас занят исключительно ею.
— Простите, ваше величество, — засмеялась я. — Больше не буду посягать на вашу собственность.
Лёша усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня ещё раз.
Мила снова возмутилась.
Мы оба рассмеялись.
— Пойдёмте ужинать, — сказала я. — Пока наша дочь не съела папин галстук.
Лёша посмотрел на Милу, которая действительно уже тянула ткань в рот.
— Это дорогой галстук, между прочим.
Я подняла бровь.
— Родной, ты сейчас серьёзно пытаешься объяснить шестимесячному ребёнку стоимость галстука?
Он задумался.
— Хороший момент для финансового воспитания.
— У неё зубы.
— Тогда пусть грызёт. Инвестиция в развитие.
Я хмыкнула и мы пошли на кухню.
Втроём. Мила на руках у Лёши. Я рядом.
В квартире, где когда-то было слишком много недосказанности, теперь пахло ужином, детским кремом, его одеколоном и домом.
Настоящим. Не идеальным. Нашим.