Страница 77 из 81
Шагнул ко мне, обхватил моё лицо ладонями и поцеловал.
Так, будто больше не мог держать свою боль внутри.
Я тихо вскрикнула ему в губы, упираясь ладонями в его грудь. Не отталкивая — просто пытаясь удержаться.
Он тут же замер.
Его дыхание было тяжёлое, сбившееся. Лоб почти касался моего. Пальцы дрожали у моих щёк.
— Скажи «нет», — выдохнул он. — И я остановлюсь.
Это была граница. Он стоял на ней вместе со мной.
Весь напряжённый, горячий. Почти сорвавшийся окончательно.
Но он ждал.
— Я не скажу «нет», — прошептала я. — Но это ничего не исправляет.
— Знаю.
— И я всё ещё злюсь.
— Знаю.
— И если ты сейчас решишь, что после этого всё стало как раньше...
— Не решу, — его голос был хриплым. — Клянусь, не решу.
Я закрыла глаза и сама потянулась к нему.
Лёша снова накрыл мои губы своими, и на этот раз в поцелуе уже не было паузы. Он подхватил меня за талию и прижал к себе.
Я вцепилась пальцами в его рубашку.
Почувствовала, как под ладонями напряглись его мышцы. Как сбилось дыхание. Как он едва заметно дрогнул, когда я провела пальцами по его шее.
— Красивая, — выдохнул он мне в губы. — Я с ума схожу без тебя.
Затем подхватил меня на руки. Я вздрогнула, обвивая его шею.
— Лёш...
До спальни мы дошли не сразу.
Он прижал меня к стене в коридоре, целовал так, будто пытался стереть расстояние последних суток, а я отвечала ему с такой же злостью и тоской. Его ладони скользили по моей спине, по талии, по бёдрам, возвращались к лицу, будто он не знал, за что держаться, чтобы не потерять меня снова.
Я чувствовала его в каждом вдохе и это было почти невыносимо.
Потому что тело верило ему сразу.
Без суда, доказательств и разговоров.
— Я ненавижу тебя, — выдохнула я, когда его губы вновь скользнули по моей шее.
Лёша остановился. Я почувствовала, как он напрягся всем телом. Потом медленно поднял голову и посмотрел на меня.
— Знаю.
— И люблю, — сорвалось у меня почти беззвучно.
Мужчина выдохнул, а потом поцеловал меня так, что я уже не смогла думать.
Он донёс меня до спальни и опустил на кровать. Сел рядом, провёл ладонью по моей щеке, по волосам, задержался у губ.
Я видела, как ему трудно. Как вся его выдержка держится на тонкой нити.
Я поймала его руку и потянула к себе.
Он медленно накрыл меня собой, снова поцеловал так, что у меня стало тянуть внизу живота. Между нами исчезла та осторожная дистанция, которую он пытался держать весь разговор.
Одежда мешала. Каждая пуговица, каждый слой ткани казались лишними.
Я сама расстёгивала его рубашку, сбиваясь пальцами, злясь на собственную дрожь.
Лёша губами касался моих запястий, плеч, шеи, а я царапала пальцами его спину и притягивала ближе к себе, потому что расстояние становилось невыносимым.
Когда его ладони скользнули по моей талии, я выгнулась навстречу.
Лёша тихо выдохнул.
Его губы спустились ниже, по коже, где дыхание сразу сбилось и стало рваным. Он касался меня так, будто запоминал заново. Будто после вчерашнего не был уверен, что ещё имеет право, и каждую секунду искал подтверждение в моей реакции.
А я давала её. Не словами. Телом. Пальцами в его волосах.
Когда он снова поднялся ко мне, глаза у него были почти чёрными.
— Посмотри на меня.
Я открыла глаза.
Он коснулся губами моего лба. Потом виска. Потом губ.
И только после этого он вошёл в меня.
Я вцепилась в его плечи.
Он двигался во мне грубоко, уверенно, жадно целуя мои губы и вырывая из груди стоны.
Его пальцы крепко сжимали мою талию, не давая мне сдвинуться ни на миллиметр.
Я держалась за него, как за единственное, что могло удержать меня от падения.
Хотя, возможно, именно он и был причиной этого падения.
Это не было примирением.
Не было прощением.
Было горячо. Больно. До слёз. До дрожи.
До ощущения, что мы оба цепляемся за любовь посреди обломков доверия и не знаем, удержит ли она нас.
Когда всё закончилось, я лежала под ним, тяжело дыша, и чувствовала, как он дрожит.
Лёша уткнулся лицом в мою шею.
Не двигался.
— Прости, — прошептал он, освобождая меня от тяжести своего веса.
Я закрыла глаза. Слёзы сами скатились к вискам.
— Не сейчас.
Лёша поднялся чуть выше, посмотрел на меня и очень осторожно убрал влажную дорожку слезы большим пальцем.
— Я люблю тебя.
Я отвернулась.
— Я тоже, — сказала я тихо. — Но этого мало.
Лёша опустился рядом, не притягивая меня к себе, как делал это раньше.
После нескольких минут тишины я повернулась к нему.
— Мне нужно время. — тихо сказала я.
— Я дам. — ответил он
— Правда?
— Да.
— Не будешь приезжать без предупреждения?
— Не буду.
— Не будешь пытаться решить за меня, когда мне пора простить?
Он сглотнул.
— Не буду.
Я кивнула.
— Тогда уйди сегодня.
Он закрыл глаза на мгновение.
Потом сел. Молча поднял с пола одежду и начал одеваться.
Я смотрела на его спину и чувствовала, как внутри всё снова рвётся.
Потому что я сама попросила. И сама же хотела, чтобы он не послушался.
Но он послушался. Впервые — до конца. У двери он остановился.
— Я буду ждать.
— Не обещай того, что может оказаться слишком долгим.
Он посмотрел на меня.
— Я не тороплю тебя, Карин. Я просто говорю, что буду.
Дверь закрылась тихо.
А я осталась в постели, в которой всё ещё было его тепло, и впервые поняла — любовь может быть настоящей, но доверие всё равно придётся строить заново.
С нуля.
И только если я сама этого захочу.