Страница 72 из 81
Квартира, которая ещё утром была домом, сейчас стала полем после взрыва.
Её вещи на кровати. Разорванное платье на полу.
Она у шкафа. Я напротив.
И между нами — всё, что я сам разрушил.
— Я боялся сказать тебе правду, — начал я. — С самого начала боялся. Когда ты решила проверить «простого рабочего» из своего чек-листа... я должен был сразу сказать, кто я. Развернуться, уйти. Сделать что угодно, только не втягиваться.
Карина смотрела молча.
— Но я втянулся. Потому что ты смотрела на меня не так, как смотрят, когда знают кто я. Ты спорила со мной, злилась, смеялась. Ты видела меня, Карин. Меня. Без всего.
— И ты решил, что имеешь право обмануть?
— Нет. — Я сжал челюсть. — Не имею. И тогда не имел. Просто каждый следующий день становилось сложнее.
— Как удобно.
— Да. Удобно. Трусливо. Как угодно. Но это правда.
Я сел на край кровати, потому что ноги вдруг стали тяжёлыми.
Карина стояла напротив.
— Потом я понял, что влюбился. И уже боялся не того, что ты узнаешь правду. А того, что уйдёшь.
— Поэтому продолжал молчать.
— Да.
— После Алтая тоже?
Я закрыл глаза.
— Особенно после Алтая. Потому что там ты начала мне доверять, — сказал я тише. — По-настоящему. Я видел, как ты расслабляешься рядом со мной. Как перестаёшь ждать подвоха. Как засыпаешь у меня на груди. И каждый раз я понимал: сказать надо сейчас. Именно сейчас. А потом смотрел на тебя и думал, что через пять минут ты можешь уже не смотреть на меня так.
Карина отвернулась, но я видел, как дрогнули её плечи.
— Я струсил, — сказал я. — Перед тобой.
— Это должно меня утешить?
— Нет.
Она подошла к чемодану, взяла с кровати футболку и швырнула её внутрь.
— А друзья твои знали?
Я поднял взгляд.
— Что?
— Игорь. Арман. Катя. Они знали?
Я не ответил сразу. Лицо Карины изменилось.
— Боже... Они знали.
— Да.
Она рассмеялась, но смех был страшный.
Сухой. Ломающийся.
— Наверное, вам весело было.
— Нет.
— Да ладно? — Она развела руками. — Блогерша проверяет простых мужчин. А перед ней сидит владелец завода и играет рабочего. Как мило. Как остроумно. Как, наверное, вы ржали за столом.
— Никто не ржал.
— Не ври!
Я вздрогнул. Она впервые закричала.
— Не ври мне больше! Хоть сейчас не ври! Вы все знали. Все. Кроме меня. Ты привёл меня к своим друзьям. Они смотрели на меня, разговаривали, улыбались, а я сидела там идиоткой и думала, что просто знакомлюсь с твоими близкими.
— Ты не была идиоткой.
— Была! — Она ударила себя ладонью в грудь. — Я была единственной, кто не понимал, что происходит. Я рассказывала тебе про блог. Про доверие. Про то, что не хочу зависеть от мужчины. Про то, что боюсь потерять себя. Я говорила тебе это всё, Лёш. Прямо говорила. А ты слушал и молчал.
Она отвернулась к шкафу, схватила косметичку, бросила в чемодан.
— Нельзя было расслабляться.
Эта фраза прозвучала тихо, но ударила сильнее крика.
Я поднялся с кровати.
— Что?
Она не посмотрела.
— Нельзя было расслабляться рядом с тобой. Нельзя было верить, что всё спокойно. Что можно не ждать удара. Что не будет больно.
— Не говори так.
— Почему? Потому что неприятно слышать?
— Потому что я не хотел причинить тебе боль.
Она резко повернулась.
— Но причинил.
Я замолчал.
— Все причиняют, — сказала она уже совсем тихо. — Рано или поздно. Просто кто-то делает это грубо, а кто-то красиво. Со словами про любовь.
Я подошёл к ней.
— Красивая, пожалуйста... Дай мне шанс.
— На что? — она посмотрела на меня с мокрыми глазами. — Ещё раз выбрать, когда мне можно знать правду?
— На то, чтобы исправить.
— Это не платье, Лёш. Не купишь новое.
Я опустил взгляд на разорванную ткань на полу.
— Я знаю.
Она наклонилась, подняла платье. Подержала его перед собой, а потом вдруг посмотрела на меня с каким-то злым, почти безумным спокойствием.
— Дорогое?
Я не понял.
— Что?
— Платье. Дорогое? Или для тебя это как бутылка воды?
— Я куплю тебе новое.
Она усмехнулась и швырнула платье в меня.
Разорванная ткань ударила по груди и упала к ногам.
— Забери. Оно теперь очень в стиле твоей правды.
Я стоял, не двигаясь.
Она подошла к тумбе, схватила небольшую коробку с часами, которые я снял вчера вечером и оставил там, потом передумала и взяла вместо неё декоративную подушку с кровати.
— А это дорогое? — спросила она и бросила подушку в меня.
Глупо.
Бессильно.
Подушка ударила в плечо и упала на пол.
И именно эта нелепость вдруг сделала разыгравшуюся сцену ещё больнее.
Потому что Карина не хотела ломать мои вещи.
Она хотела, чтобы мне стало больно хотя бы вполовину так же, как ей.
— Получилось? — спросил я тихо.
Она замерла.
— Что?
— Мне больно. Если ты этого хотела.
Глаза у неё снова наполнились слезами, но вместо ответа она резко закрыла чемодан.
Даже не сложила всё нормально.
Просто запихнула вещи, застегнула молнию и поставила чемодан на пол.
— Не уходи сейчас, — сказал я.
— Поздно, Лёш. Ты сам всё сделал поздно.
Она взяла чемодан за ручку.
Я шагнул вперёд, но сразу остановился.
Не имел права. Не после того, как испугал её.
Она это тоже поняла. Посмотрела на меня с болью и разочарованием, а потом пошла к выходу.
Чемодан глухо застучал колёсиками по полу.
В прихожей Карина остановилась.
Я стоял в спальне и смотрел, как отцепляет от связки ключи от моей квартиры. Кидает их на столик.
Вскоре дверь за ней закрылась.
На этот раз громко.