Страница 64 из 81
Глава 25. Алексей Сергеевич Волков.
Москва встретила нас шумом и усталостью.
После Алтая всё казалось слишком громким.
Аэропорт, объявления, люди, чемоданы, запах кофе и парфюма, спешка, к которой я вроде бы привыкла, но сейчас она почему-то раздражала. Ещё утром за окном шумела Катунь, а теперь вокруг снова был город, в котором каждый куда-то опаздывал.
Лёша шёл рядом: одной рукой катил чемодан, другой держал меня за руку.
Крепко.
Будто тоже не хотел, чтобы Москва сразу развела нас по разным адресам.
Я украдкой посмотрела на него.
После перелёта он выглядел уставшим, но всё равно собранным. Тёмная футболка, джинсы, короткая щетина, серьёзный взгляд. Мужчина, который полдня назад целовал меня на террасе нашего дома над Катунью, а теперь снова становился частью большого города.
Слишком уверенной его частью.
У парковки нас ждал его Прадо.
Лёша загрузил чемоданы в багажник, открыл передо мной пассажирскую дверь и только после того, как я села, обошёл машину.
Вырулив с парковки, он сказал:
— Сначала к тебе. Соберёшь вещи.
Я медленно выдохнула и кивнула.
Москва мелькала за стеклом серыми дорогами, плотным потоком машин и рекламными щитами. Всё было знакомым. Обычным. Не таким, как на Алтае.
Моя квартира встретила нас привычной теснотой, запахом стирального порошка и лёгким беспорядком.
Я прошла в комнату и открыла шкаф.
— Я возьму немного.
— Бери то, что нужно.
— На пару дней.
Лёша снял с антресоли большой чемодан и поставил его рядом со мной.
Я посмотрела на чемодан.
Потом на него.
— Ты вообще меня слышишь?
— Слышу.
— Тогда почему достал самый большой?
— Потому что на пару дней ты всё равно соберёшь половину квартиры.
Я хотела возразить, но посмотрела на полки с одеждой, косметику, ноутбук, зарядки, книги, любимую кружку и поняла, что спорить будет трудно.
Собираться оказалось странно.
Слишком буднично для такого большого шага.
Я складывала в чемодан джинсы, платья, бельё, косметичку, ноутбук, пару книг, пижаму с котиками. Лёша стоял рядом, иногда подавал вещи, иногда молча наблюдал, как я мечусь между шкафом и комодом.
Он не торопил.
Не комментировал.
Не шутил лишний раз.
А мне было тревожно, потому что всё выглядело слишком реально. Не романтический порыв. Не красивая сцена из фильма.
А мой мужчина стоит посреди моей комнаты, ждёт, пока я соберу вещи, чтобы увезти меня к себе.
Мой мужчина.
Я всё ещё вздрагивала внутри от этой формулировки.
Через час мы уже спускались вниз.
В машине я пыталась убедить себя, что это временно.
Пробный период. Несколько дней. Максимум неделя.
Но чем ближе мы подъезжали к его дому, тем сильнее внутри поднималось волнение.
Лёша жил в новом жилом комплексе недалеко от центра.
Закрытая территория. Подземная парковка. Охрана.
Я шла рядом с ним и чувствовала, как в голове снова щёлкает знакомый звоночек.
Не тихий. Уже громче.
Рабочий с завода.
Ну конечно.
В лифте я молчала, глядя на наши отражения в зеркальной стене.
Он — высокий, спокойный, уверенный, с моим чемоданом в руке.
Я — загоревшая после Алтая, чуть уставшая, с растрёпанными волосами и испугом в глазах.
Дверь его квартиры открылась почти бесшумно.
Я вошла в прихожую и остановилась.
Квартира была большой.
С панорамными окнами, за которыми Москва лежала далеко внизу. Большая гостиная, сдержанная кухня без лишних деталей, мягкий диван, тёмное дерево, книги, растения, спокойные дорогие линии.
Здесь не было показной роскоши. Никаких золотых ручек.
Никакого крика: смотрите, сколько у меня денег.
Наоборот. Всё было тихо. Уверенно. Дорого.
Как сам Лёша.
Я прошла в гостиную, коснулась пальцами спинки дивана и повернулась к нему.
— Ты серьёзно?
Он поставил чемодан у стены.
— Вполне.
— Это твоя квартира?
— Да.
— Ты здесь живёшь один?
— Да.
Я медленно кивнула, хотя внутри уже снова собиралась цепочка.
— Лёш.
Он посмотрел на меня и, кажется, сразу понял, к чему я веду.
— Карин.
— Это всё не похоже на жизнь обычного рабочего.
Он молчал несколько секунд.
Не отвёл взгляд.
Не стал улыбаться.
Не попытался сразу поцеловать меня, чтобы сбить разговор.
— Я не обычный рабочий, — сказал он наконец.
— В смысле?
— Я начальник отдела.
Фраза прозвучала спокойно.
Будто он сказал нечто совершенно незначительное.
Я смотрела на него и пыталась понять, стало ли мне легче.
С одной стороны — да. Начальник отдела звучало логичнее. Объясняло его голос по телефону. Его уверенность. Его привычку решать. Частично — деньги.
С другой стороны, всё равно оставалось ощущение, что передо мной снова положили не всю правду, а аккуратно отрезанный кусок.
Достаточно большой, чтобы я перестала задавать вопросы.
Но недостаточный, чтобы всё стало понятно.
— Почему ты сразу не сказал?
— Не хотел, чтобы это что-то меняло.
Я отвернулась к окну.
Москва внизу уже начинала зажигать вечерние огни.
Красиво.
— А ты не думал, что меня больше меняет не должность, а то, что ты молчишь?
Лёша подошёл ближе, но не стал меня касаться.
И правильно сделал.
— Думал.
— И?
— И всё равно боялся.
Вот это прозвучало иначе.
Тише.
Честнее.
Я посмотрела на него.
Впервые за весь разговор он не выглядел человеком, который всё контролирует.
Он выглядел мужчиной, который действительно боится моей реакции.
Того, что я соберу свой чемодан обратно и уйду.
— Я не хочу ссориться в первый вечер, — сказала я.
— Я тоже.
— Но разговор не закрыт. .
Лёша кивнул.
— Я понял.
Напряжение осталось, но я была очень уставшей после перелёта, дороги, сборов и собственного страха, чтобы продолжать.
— Где ванная?
— Пошли покажу.
***
Первые дни у него начинались странно легко.
Я думала, будет сложнее.
Думала, буду чувствовать себя гостьей, осторожно ставить чашку только на подставку, спрашивать, где лежат полотенца, бояться занять лишнюю полку в ванной.
Но Лёша будто с самого начала не оставил мне возможности быть временной.
На следующий день моя косметика уже стояла рядом с его средствами.
Моя кружка заняла место на кухне.