Страница 65 из 81
Ноутбук поселился на обеденном столе, потому что там был лучший свет для работы.
Пижама с котиками оказалась в его спальне.
А я — в его кровати.
И если первые пару ночей я ещё пыталась делать вид, что это просто удобно, просто временно, просто мы оба устали после Алтая, то потом перестала себя обманывать.
Мне нравилось.
Нравилось просыпаться рядом. Слышать, как утром он принимает душ. Чувствовать его поцелуй в плечо перед уходом.
Нравилось, что иногда он задерживался у кровати дольше, чем собирался, смотрел на меня сонную и будто боролся с желанием снова лечь рядом.
Иногда проигрывал.
И тогда утро становилось совсем не рабочим.
Лёша уезжал позже, чем планировал, а я потом сидела на кухне с чашкой кофе, растрёпанная, счастливая и немного пристыженная тем, насколько легко он сбивал мне все внутренние настройки.
Днём он работал.
Я занималась блогом.
Москва за окнами шумела, жизнь снова входила в привычный ритм, но теперь этот ритм был другим.
Я монтировала ролики, отвечала на комментарии, согласовывала рекламу, писала посты, иногда снимала сторис из его гостиной так, чтобы не выдать ни адрес, ни дорогой интерьер.
Показывала только детали.
Книгу. Кусочек пледа. Свет из окна.
Руку Лёши на руле, когда мы ехали вечером за продуктами.
Подписчики, конечно, всё замечали.
«Карина, у вас там точно всё серьёзно?»
«Это уже совместный быт?»
«Покажи его!»
«Кажется, кто-то нашёл идеального мужчину без чек-листа».
Я читала и улыбалась.
Слишком много правды было в этих чужих словах.
Мы действительно начинали жить вместе.
Его рубашки висели рядом с моими платьями.
Мои заколки и резинки для волос появлялись в ванной, на кухне, на его тумбочке.
Он ругался, что я оставляю зарядки везде, кроме розеток.
Я ворчала, что он пьёт кофе без сахара и смотрит на мой сладкий йогурт как на химическое оружие.
Мы спорили из-за еды, фильмов, температуры кондиционера и того, почему нормальные люди не работают по телефону в семь утра в субботу.
Но всё это почему-то не раздражало по-настоящему.
Наоборот.
Быт оказался не скучным.
Он оказался интимным.
Иногда даже сильнее, чем постель.
Потому что в постели можно быть страстными.
А в быту — настоящими.
По вечерам Лёша возвращался с работы другим.
Собранным, уставшим, иногда молчаливым.
Иногда с таким взглядом, будто за день успел мысленно убить половину мира.
Но стоило ему переступить порог и увидеть меня на кухне или с ноутбуком на диване, что-то в его лице менялось. Становилось мягче.
Он подходил, обнимал меня сзади, утыкался лицом в шею и просто дышал.
И я каждый раз замирала.
Иногда я готовила ужин.
Иногда он заказывал еду, потому что возвращался слишком поздно.
Иногда мы вообще забывали про еду.
Достаточно было одного взгляда.
Одного случайного прикосновения на кухне.
Его ладони на моей талии.
Моих пальцев на его воротнике.
И всё, что казалось важным секунду назад, исчезало.
Соус мог остыть.
Фильм — остаться на паузе.
Телефон — вибрировать где-то под подушкой.
Мы снова проваливались друг в друга.
Не так, как в первую ночь.
Теперь было иначе.
Лёша знал, как меня касаться. Где я задержу дыхание.
Когда вцеплюсь пальцами в его плечи.
В какой момент попытаюсь спрятать лицо, потому что слишком много чувств невозможно выдержать с открытыми глазами.
А я знала его.
Мы сходили с ума друг по другу.
Но это безумие постепенно становилось частью нашего быта.
Ночью — его руки, губы, хриплый голос, моя дрожь, сбившееся дыхание.
Утром — кофе, душ, его рубашка на спинке стула, моя тушь возле зеркала и записка на кухне: «Завтрак в холодильнике. Не забудь поесть. Люблю»
Я всё ещё не сказала ему, что люблю.
Слово жило внутри.
Иногда оно поднималось к горлу.
Я любила его. Уже любила.
Не так, как в постах про идеальные отношения.
А живо, с волнением, с желанием.
С нежностью, когда он слышал меня лучше, чем я сама себя.
С болью где-то на краю, потому что между нами всё ещё оставалась недосказанность.
Его «начальник отдела» объяснило многое.
Но не всё.
Я это чувствовала.
Особенно когда слышала, как он говорил по телефону в гостиной.
Голос за закрытой дверью спальни становился жёстким.
Низким. Командным.
— Сроки не обсуждаются.
— Документы должны быть у меня сегодня.
— Передайте, что я не принимаю такие условия.
Я не подслушивала специально.
Просто в квартире с высокими потолками даже закрытые двери иногда пропускали интонации.
А интонации говорили о Лёше больше, чем слова.
Он не звучал как просто начальник отдела.
Но я каждый раз одёргивала себя.
Хватит.
Ты уже спрашивала.
Он ответил.
Не идеально. Не полностью. Но ответил.
Не превращай любовь в расследование.
В тот день я работала дома почти с самого утра.
Лёша уехал рано, оставив мне кофе в термокружке и короткое сообщение:
«
Вернусь поздно. Не сиди весь день за ноутбуком
».
Я, конечно, просидела.
К обеду глаза уже болели от монтажа, а мозг от переписок по рекламе. Я как раз пыталась согласовать текст сторис, когда позвонила Марина.
Её голос сразу был таким, будто она одновременно ест, идёт куда-то и уже раздражена жизнью.
— Карин, спасай!
Я откинулась на спинку стула.
— Что случилось?
— Мне дали задание взять интервью у генерального директора «Моснефти».
Я замерла.
Пальцы перестали двигаться по клавиатуре.
«Моснефть».
Там работал Лёша.
— У генерального? — переспросила я.
— Да. И не просто генерального. Он, насколько я поняла, ещё и владелец завода. Представляешь? Производство, модернизация, инвестиции, безопасность, перспективы отрасли — вот это всё. Я в этом умру через пять минут.
— А мне что дали?
— Тебе же, кажется, тему по блогерам и личному бренду? Слушай, давай поменяемся. Тебе, может, даже интересно будет. У тебя же Лёша в «Моснефти» работает. Возьмёшь интервью, заодно посмотришь на их мир изнутри. А я с радостью заберу блогеров.
Внутри щёлкнуло любопытство.
Я могу узнать больше о месте, где он работает.
— А как его зовут? — спросила я.
Марина зашуршала бумагами.