Убийство в доме алхимика

Глава 12: Приглашение на расправу

План Рэйла был дерзким до самоубийства. И, как всё самоубийственное, что в здравом уме никогда бы не пришло в голову нормальному человеку, обладал кристальной, почти математической безупречностью. Такая логика бывает только у тех, кому уже нечего терять, — или у тех, кто просто не умеет бояться так, как боятся обычные люди.

— Мы не можем победить его в прямом противостоянии, — говорил Рэйл, расхаживая по тесной комнатке у Марты. Она ходил из угла в угол — от печки до двери, от двери до окна, — и его шаги были бесшумными, но каждый поворот оставлял в воздухе легкий, едва уловимый след холода. — У него ресурсы Гильдии. Казна, библиотеки, архивы, наемные маги, которые продадут душу за право быть замеченными. У него стража — целые отряды, обученные подавлять магические возмущения. У него политическая власть — связи, титулы, тайные рычаги, о которых мы даже не догадываемся. В открытом бою, честно и по правилам, у нас нет ни единого шанса.

Он остановился у окна, прижался лбом к холодному стеклу — так, что от его дыхания пошло легкое, быстро тающее облачко.

— Но у нас есть два козыря. Первый: он не знает истинных масштабов того, что произошло в гроте. Для него это — сбой системы. Досадный, неприятный, но всего лишь сбой. Просто — поломка, которую нужно починить. Он не подозревает, что механизм начал думать.

Он повернулся к Аделин. В его глазах, в этом полумраке, горел холодный, расчетливый огонь.

— Второй: его самомнение. Он Верховный Арканист. Он привык, что ему подчиняются, его боятся. Привык, что его приказы не обсуждаются, а выполняются. Он просто не поверит — не сможет поверить, — что двое беглецов, девчонка-недоучка и демон на последнем издыхании, осмелятся вызвать его сами. Он решит, что мы заманиваем его в ловушку. Безусловно. Это единственное объяснение, которое уложится в его картину мира. И он придет. С армией, с магической поддержкой, со всеми ресурсами, какие только сможет мобилизовать за несколько часов. Чтобы раздавить ловушку. И нас — вместе с ней.

Рэйл усмехнулся — коротко, без тени веселья.

— Наша задача, Аделин Вэйр, — сделать так, чтобы армия ему не помогла. Чтобы ресурсы оказались бесполезны. Чтобы его сила, его власть, его магия — дали сбой именно там, где он рассчитывает на них больше всего.

Суть была проста.

Нужно было отправить Калдису сигнал. Не угрозу — угроз он не боялся, он привык, что ему угрожают, и каждую угрозу воспринимал как вызов, который нужно принять и уничтожить. Не вызов — вызов он тоже принял бы, но слишком серьезно, слишком осторожно, с такой подготовкой, против которой у них не было бы ни шанса.

Что-то другое. Дразнящий, загадочный намек. То, что зацепит его как арканиста — потому что арканист в нем был сильнее человека. То, что зацепит его как параноика — потому что человек, который столько лет врет, неизбежно начинает бояться, что кто-то врет ему.

Что-то, что он не сможет проигнорировать. Не сможет отложить на потом. Не сможет перепоручить подчиненным. Придется самому. Лично. Немедленно.

— Ядро воспоминаний Хейна, — сказала Аделин, когда до нее наконец дошло. Мысль пришла не сразу — она ворочалась в голове, как тяжелый камень, который никак не укладывался в нужное русло. — Ты сказал, что «съел» его. В оранжерее, когда Калдис спросил, где оно. Ты пошутил — сказал, что оно у тебя в животе, и что пищеварение у демонов знатное. Но он — Калдис — не знает, как работает демон знаний. Он никогда не изучал этот вопрос глубоко, потому что не считал нужным. Он может поверить. Может допустить, что ядро… не уничтожено. Что его можно извлечь. Из тебя. Или из меня — как из проводника, как из того, кто коснулся источника первым.

— Близко, — кивнул Рэйл. Он подошел к ней, сел напротив — на табурет, который жалобно скрипнул под его весом. — Очень близко. Но можно еще проще. Мы не будем играть в прятки с ядром — это слишком сложно, слишком много переменных, слишком велик риск, что он что-то заподозрит. Мы покажем ему «утечку». Контролируемую. Дозированную. Такую, какую он ожидает увидеть. Мы заставим Источник… «кашлянуть».

Аделин подняла бровь.

— «Кашлянуть»? — переспросила она. — Ты хочешь, чтобы тысячелетний дух трансмутации, который спал под городом, кашлянул?

— Фигурально выражаясь, — Рэйл даже не улыбнулся. — Мы направим крошечный, чистый импульс его силы в магическую сеть города. Самый маленький. Самый незаметный. Но достаточный, чтобы Гильдия зафиксировала аномалию. У них есть приборы — чуткие, дорогие, настроенные на малейшие колебания. Они запишут всплеск. Определят его источник. И этот источник будет вести прямиком в «Ключ Термалий». Прямо сюда. К нему.

Он замолчал, давая словам осесть.

— Калдис подумает, — продолжал он, — что печать окончательно разваливается. Что сила утекает — сама собой, без посторонней помощи, просто от старости и износа. Или — что мы, идиоты, которые не понимают, с чем играют, пытаемся этой силой воспользоваться. И делаем это крайне неумело, отчего происходят выбросы. В любом случае, выбор у него будет невелик. Оставить утечку — рисковать тем, что город останется без магии, а его секрет — раскроется. Послать подчиненных — рисковать тем, что они что-то испортят или, хуже того, увидят то, что не должны. Остается только одно. Прибежать самому. Лично. Заткнуть утечку. И забрать «артефакт» — то есть нас.

Марта, которая все это время сидела в углу, молча перебирая сушеные коренья, подняла голову. В ее глазах — усталых, но все еще острых — читалось сомнение.

— И как вы собираетесь эту… отрыжку духа устроить? — спросила она. — Не магией же, которой у вас, милок, осталось на три чиха и один плевок? И не алхимией, от которой у Аделин остались одни воспоминания?

— Через меня, — тихо сказала Аделин.

Она уже чувствовала это. Не знала, как объяснить — слова не подходили, они были слишком грубыми, слишком плоскими для того, что происходило внутри. Но чувствовала.

Теперь она могла не просто слушать — слушать «Песню Лирна», которая больше не была песней, а была стоном, и этот стон она теперь слышала иначе. Она могла… просить. Не требовать, не приказывать, не умолять. Просить. Тихо, вежливо, как просят соседа одолжить соль. И — что было самым важным — предложить что-то взамен. Не жертву, не плату, не сделку. Обмен. Равноправный, добровольный.