Страница 36 из 57
— И вот это, — Аделин ткнула пальцем в примечание — мелким, почти нечитаемым шрифтом, выцветшим до бледно-серого цвета, внизу страницы. — Читай. «Согласно контракту, подписанному с Гильдией Арканистов пятого дня месяца осенних ветров тридцатого года, за подписью лорда-хранителя Калдиса, доступ к геотермальным каналам объекта остается в исключительном ведении Гильдии. Доступ предоставляется уполномоченным сотрудникам Гильдии для нужд городской магической сети. Ответственный за техническое состояние канала: мастер-алхимик Хейн, старший научный сотрудник Гильдии, кавалер серебряной звезды».
Тишина, воцарившаяся после этих слов, была такой плотной, такой тяжелой, что, казалось, пыль перестала кружиться в воздухе и даже тусклые магические шары замерли, забыв мерцать.
— Хейн, — медленно, с расстановкой произнес Рэйл. — Он был не просто ученым. Не просто старым чудаком, который возился в своей лаборатории. Он был… ключником. Хранителем доступа к тому, что находится под банями. К нему.
— И он же, — голос Аделин дрогнул — самую малость, на одну едва уловимую ноту, — он же пытался его разбудить. Теперь понятно. Теперь все встает на свои места. Откуда у него были знания — не из книг, а из практики, из собственного опыта. И почему Калдис не мог просто убрать его тихо, по-домашнему, как убирают ненужных свидетелей. Хейн слишком много знал о системе. Слишком близко стоял к ее сердцу. Пришлось делать это громко, с шумом, с фейерверком. И подставить меня — как самую удобную, самую беззащитную цель. Ученица, которая осталась без мастера, — что может быть лучше?
Рэйл смотрел на нее. В его глазах — в этих усталых, но вдруг вспыхнувших живым огнем глазах — было новое выражение. Не привычной иронии, не холодной отстраненности, не снисходительной насмешки. Уважение.
— Вы не перестаете меня удивлять, Аделин Вэйр, — сказал он тихо. — Пока я тонул в сточных водах, вы… вы нашли золотую жилу. Самую настоящую.
— Я просто знаю, где алхимики прячут правду, — усмехнулась она, и в этой усмешке было что-то горькое, давнее. — Не в красивых легендах. Не в героических балладах. Не в книгах с золотым обрезом. В скучных цифрах, в унылых отчетах, в маленьких примечаниях мелким шрифтом. Хейн всегда говорил: «Если хочешь спрятать секрет, положи его в самую скучную папку. Туда, куда никто никогда не заглянет». Видимо, Калдис учился у него.
Она закрыла отчет — осторожно, бережно, как закрывают глаза умершему, — и посмотрела на Рэйла. В ее взгляде горел холодный, расчётливый, опасный огонь.
— Теперь у нас есть подтверждение, — сказала она. — Дух там. Под банями. Калдис знает — давно знает. Хейн был смотрителем — ключником, который должен был хранить секрет, а вместо этого решил его раскрыть. Осталось понять только одно: как туда попасть. Как пройти мимо охраны, мимо магических печатей, мимо всех этих ловушек, которые Калдис наверняка расставил за эти дни.
— Для этого, — Рэйл уже потянулся к другой стопке фолиантов. На этот раз — с заметно большим энтузиазмом, с той самой жадностью, которая бывает у ищейки, взявшей след, — нам понадобятся карты. Настоящие карты подземных коммуникаций. Не те, что висят в мэрии для посетителей. А те, что хранятся в закрытых архивах, куда без специального разрешения не пускают. И если я снова начну читать про очистку сточных вод, Аделин, — он посмотрел на нее с улыбкой, в которой не было ни капли веселья, — вы имеете полное право ударить меня чем-нибудь тяжелым. Например, этим вот томом «Гидрологических особенностей». Он достаточно увесистый, чтобы оставить след.
Аделин фыркнула — невольно, от неожиданности, — и протянула ему увесистый, в потертом переплете том «Планы городской канализации и водоотведения. Том III. Период 180-210 годы».
— Держите, — сказала она. — И не отвлекайтесь. Время — не резиновое.
***
План, родившийся этой ночью — в той самой, пропахшей плесенью каморке над доками, под неумолкаемый шум пьяных матросов и редкие, далекие крики городской стражи, — был на грани самоубийственного.
«Ключ Термалий», как и любое банное заведение, имел стоки. Старые, проложенные еще во времена основания города — такие старые, что о них забыли даже те, кто должен был помнить. Тоннели, которые вели из главного здания прямо в основную городскую канализацию. Если верить картам — а верить им больше было нечему, — эти тоннели не перекрывали, не замуровывали, не закладывали кирпичом. Их просто… оставили. Как оставляют старые, ненужные вещи на чердаке, надеясь, что они рассыплются сами собой.
Суть плана была проста, как все гениальное, и страшна, как все отчаянное.
Найти вход в коллектор рядом с берегом — на северной стороне острова, там, где старые, полуразрушенные дубильни спускались к самой воде. Пройти по нему — в темноте, в холоде, в грязи, — против течения теплых, пахнущих серой сточных вод. Найти ответвление, которое вело к баням — на картах оно было помечено косым крестиком и почти нечитаемой подписью: «Ветка техническая. Доступ ограничен». И проникнуть внутрь — через старый, забытый всеми лаз, который, если повезет, не охранялся и не был запечатан магией.
— Бродить по канализационным отходам целого города, — подвел итог Рэйл, разглядывая зловещие, извивающиеся, похожие на спутанные кишки линии на старой, выцветшей карте. — Романтика. Чистая, незамутненная романтика. Я уже чувствую прилив вдохновения. И тошноту. Одновременно. Это, знаете ли, редкое сочетание.
Но иного пути не было. И они оба это понимали.
На подготовку ушел еще один день. День, который тянулся бесконечно — как резина, которую тянут в разные стороны и никак не могут порвать. День, полный страха, напряжения и той тяжелой, нудной работы, которая не оставляет времени на панику.
Аделин, используя последние крохи химикатов — те самые, что остались от Мартиных запасов, — сварганила на крошечном, дрожащем огне свечи две дозы отвратительного на вкус, горького, как полынь, эликсира. Эликсир должен был защищать легкие от «миазмов и ядовитых испарений подземелий». Рецепт она нашла в той самой «Токсикологии», которая уже однажды спасла им жизнь — в кабинете Хейна, когда наемники в черном ломились в дверь.