Страница 35 из 57
Глава 9: Сердце, что стучит под землей
Библиотека для бедных, носившая громкое, почти насмешливое имя «Архив народного просвещения», оказалась на поверку не архивом и уж точно не просвещением. Это была одна большая, пыльная зала в подвале гильдии переписчиков — низкая, с давящими сводами и таким количеством углов, что казалось, будто само помещение состоит из одних только закоулков. Освещалась зала тусклыми, больными магическими шарами, которые, должно быть, заряжали энергией в последний раз еще при молодом короле — том самом, чей портрет в молодости висел в ратуше, а в старости — на помойке. Шары мерцали неровно, с длинными, тягостными паузами, и в эти мгновения тьма казалась еще более густой и враждебной.
Воздух стоял спертый, тяжелый, пропитанный запахом старой, рассыпающейся в труху бумаги, пересохших чернил и человеческого пота — того самого, который въедается в стены десятилетиями и не выветривается даже после самого тщательного проветривания.
Но для Аделин и Рэйла эта пыльная, унылая зала была царством возможностей. Здесь, среди этих рассыпающихся фолиантов и пожелтевших свитков, хранилась та правда, которую не найти ни в одной красивой книге с золотым тиснением.
Они разделились сразу у входа — у той самой, скрипучей, обитой выцветшим войлоком двери, — бросив друг на друга быстрый, понимающий взгляд. Без слов, но с полным, почти болезненным осознанием того, что делать и кто за что отвечает.
— Карты коммуникаций, — коротко напомнила Аделин, не повышая голоса. В этой тишине, где даже шепот звучал как крик, говорить громко было невозможно. — Водоснабжение, канализация, старые стоки. Все, что идет под землей и что могло бы привести нас к острову. К баням. К нему.
— А я беру на себя историю перестроек и городские легенды, — кивнул Рэйл, окидывая взглядом длинные, уходящие в полумрак стеллажи. — Иногда строители были честнее, чем официальная отчетность. Если там, под землей, существовал тайный ход, о нем могли упомянуть в мемуарах какого-нибудь заслуженного пенсионера или в жалобах соседей на воровство строительных материалов. Люди, знаете ли, любят жаловаться.
Они разошлись по разным углам залы, и каждый погрузился в свою стопку пыльных, пахнущих плесенью и мышами фолиантов. Каждый остался наедине с тишиной, с шелестом страниц и с той тяжелой, гнетущей мыслью, что времени у них — в обрез.
Прошло три часа.
Три часа, за которые Аделин успела перелистать десяток папок с отчетами Счетной палаты, изучить три тома «Городских расходов на благоустройство» и выучить наизусть смету на ремонт общественных туалетов за пятнадцатый год правления нынешнего короля. Глаза слипались, в голове шумело, а цифры — эти бесконечные, однообразные столбцы цифр — начинали танцевать перед глазами замысловатые, издевательские танцы.
Рэйл сидел, сгорбившись над грудой книг, и его лицо выражало ту особенную, трудноописуемую смесь отвращения и любопытства, с какой он обычно рассматривал особенно неудачные, особенно зрелищные алхимические эксперименты Аделин. Та смесь, когда хочется одновременно зажмуриться и не пропустить ни одной детали.
— Воодушевляющее чтиво, — пробормотал он, откладывая в сторону толстый, в кожаном переплете фолиант с длинным, выцветшим названием: «Гидрологические особенности бассейна реки Лирн за период 150-200 годы основания города. С приложением чертежей и таблиц». — Я узнал семь новых, совершенно бесполезных способов очистки сточных вод. Ни один из них, я уверен, не работает на практике. А также три анекдота про водяных. Которые, признаться, были довольно скабрезными. Но про бани, про «Ключ Термалий», — ничего.
— Потому что ты ищешь не то, — отозвалась Аделин, не поднимая головы. Перед ней на столе лежала стопка отчетов Счетной палаты, перевязанная выцветшей, готовой порваться в любую секунду лентой. — Бани мы и так знаем, где находятся. Они на острове, мост запечатан, подходы перекрыты. Нам нужно не описание здания — мы туда и так не войдем через парадный вход. Нам нужно понять, как устроена система под ним.
— Я знаю, что нам нужно, — в голосе Рэйла прозвучала легкая, почти детская обида. — Я не идиот, Аделин. Я ищу упоминания о ремонтах, о перестройках, о несчастных случаях при строительстве. Иногда такие вещи проливают свет на…
— Рэйл, — перебила она, поднимая наконец глаза и снимая с носа очки, от которых у нее уже заломило переносицу. — Ты три часа читал про очистку сточных вод. Ты сам мне сказал. Три часа.
Он замер.
— Я… — Рэйл посмотрел на стопку книг перед собой — высокую, неровную, готовую вот-вот обрушиться, — потом на нее, потом снова на книги. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность. — Это был системный подход. Я думал, что если пойму общую гидрологию Лирна, то…
— То утонул бы в деталях, — закончила Аделин, и в ее голосе невольно, против воли, проскользнула усмешка. — Ты ищешь иголку в стоге сена, Рэйл. Но вместо того, чтобы искать, ты нанялся разбирать соломинки по сортам, по цвету, по длине. А нужно было просто поджечь стог и посмотреть, что блестит в пепле.
Рэйл открыл рот, закрыл, потом медленно, с достоинством, отодвинул от себя «Гидрологические особенности». Жест получился почти церемониальным.
— И что же предлагает ваша крестьянская мудрость, Аделин Вэйр? — спросил он, и в его голосе слышалась — нет, не обида — скорее, усталое любопытство.
Аделин похлопала ладонью по стопке отчетов перед собой — по пыльным, засаленным, с выцветшими чернилами страницам.
— Счета, — сказала она. — Расходы городской казны на содержание общественных зданий. Все эти сметы, накладные, ведомости — никто не читает их, понимаешь? Они пылятся в архивах десятилетиями, их не переплетают в красивые книги, их не крадут конкурирующие гильдии. А там — вся правда. — Она раскрыла один из отчетов — тот, что лежал сверху, самый старый, с желтыми, ломкими краями страниц. — Смотри. «Ключ Термалий». До 30-го года правления нынешнего короля — регулярные, ежегодные суммы на обслуживание. Жалованье смотрителям, сторожам, истопникам. Закупка топлива для подогрева воды. Ремонт труб, чистка ванн. А потом — резкий обрыв. — Она перевернула страницу, ткнула пальцем в столбец цифр. — Дальше идут только минимальные траты. На «охрану и консервацию». И больше ничего.
— И? — Рэйл подошел ближе, заглядывая через ее плечо. Его дыхание было холодным — даже здесь, в душной, спертой атмосфере библиотеки, оно оставалось холодным.