Страница 11 из 57
— Для этого, — произнес он, — нам понадобится доступ к дому. В такой час, когда там никого не будет. И никого поблизости. Иначе — второй побег по крышам может закончиться менее удачно. Стражники могут быть в этот раз не только с пиками, но и арбалетами. А арбалетные болты, я заметил, не делают различий между демонами и их недотёпами-спутницами.
Марта вздохнула. Потом достала из-под стола бутылку — темного стекла, с засмоленной пробкой, — и налила в три маленькие, потертые рюмки густую, ароматную настойку. Настойка пахла вишней, медом и еще чем-то крепким, хлебным, отчего сразу теплело в груди.
— Выпьем, детки, — сказала Марта, поднимая свою рюмку. — За погибших стариков, которые знали больше, чем говорили. За древних демонов, которые явились не вовремя. И за девиц, которые выживают всем чертям назло, даже когда весь мир против них. А завтра… — она опрокинула рюмку одним глотком, поморщилась и крякнула, — завтра подумаем, как проникнуть в дом, который теперь охраняется стражей. У меня есть пара старых должников в Гильдии… и один очень болтливый внучатый племянник, который там подметает. Он мне должен — я его от коклюша выходила, когда он еще в пеленках лежал. Авось, проболтается, когда смены меняются.
Ночь Аделин провела на узком, но чистом диване у камина. Диван был продавленный, с вылезшими пружинами, зато закутаться в клетчатый, пахнущий нафталином плед — было счастьем. Она свернулась клубочком, поджав босые ноги, и смотрела, как догорают в камине последние поленья.
Рэйл, не нуждавшийся, по его словам, ни в сне, ни в пище «в привычном для вас смысле», сидел в кресле у окна. Сидел неподвижно, как статуя, и смотрел на звезды сквозь узкую, специально оставленную щель в ставнях. Его силуэт — темный, четкий, с неестественно прямыми плечами — был неподвижен и задумчив. О чем он думал — разбирать звезды на составляющие или подсчитывать свои шансы на освобождение, — Аделин не знала.
А на кухне, прикрыв дверь поплотнее, чтобы не скрипели петли, Марта Лоран шептала заклинание. Старое, надежное — защиту на соль. Сыпала ее на порог, на подоконники, на щели в дверях — широкой, уверенной рукой, без дрожи. И думала: «Демон знаний… Не зла, не крови, а знаний. Что ж, знания — это тоже сила. Только опасная. Очень опасная, если попадет не в те руки».
Она бросила взгляд на приоткрытую дверь в гостиную — на язычок умирающего огня, на темный силуэт в кресле, на спящий, свернувшийся калачиком комочек на продавленном диване.
— Боги, — прошептала Марта, — дайте им мудрости. И удачи. Потому что своего ума у них, кажется, маловато будет.