Страница 34 из 266
— Думаю, что это было исключительно в интересах господина Пиани, — брезгливо заметила капитан Иоанниди. — Совершенно очевидно, что в этом трупе прямая выгода лишь для него: он пытался сбежать как от полиции, так и от своих подельников, которым стало известно, что он нарушил Омерту и сотрудничает с Интерполом. Возможно, его помощники нашли мертвое тело в морге, примерно похожее по комплекции, подкупили работников или запугали, похитили труп, затем отсекли руки, голову и бросили тело в воду, справедливо рассчитывая, что его выловят рыбаки, а все заинтересованные лица примут его за беглеца и поиски будут свернуты. Так все и произошло. Вернее, рыбак тело действительно выловил, но их хитрость не удалась! Считаю, что необходимо допросить господина Пиани: у него найдутся ответы на все вопросы! И чем раньше, тем лучше! Пока он снова не сбежал.
— Да, да, — неопределенно произнес генерал и задумался на пару минут, потом продолжил: — Вот вы, Медея, совершенно верно заметили, что его подельникам стало известно, что он сотрудничает с Интерполом. Откуда? Вот что меня беспокоит… Через нашу структуру утечки быть не могло, общался с ним я лично. За Бюро я готов поручиться… А вот за департамент полиции — не готов! И вообще у меня много неприятных вопросов к вашему руководству. Почему глава департамента так настаивал, чтобы Пиани разрешили находиться на Паросе? Ему даже удалось убедить министра в том, что на острове «бухгалтера» будет проще охранять. Глупость вопиющая. Доохранялись! Почему сейчас он так же категорически настаивает на том, чтобы перевезти Пиани в Афины? Формулировка, правда, прежняя: «нам будет легче его охранять»! Я не двинусь с места, пока не буду понимать, откуда идет утечка.
— Я не могу отвечать за весь департамент, генерал, — гордо подняла голову Медея. — Но в нашем отделе утечки быть не могло. Рискну предположить, что главу департамента убедила попытка побега, предпринятая Пиани. Поэтому он и поменял свою точку зрения.
— Может быть, может быть, — задумчиво проговорил Виктор Манн, выбивая пальцами дробь по поверхности стола. — И все же предосторожность не помешает. Я буду сегодня общаться с министром и поясню ему свою позицию; уверен, что глава департамента его сейчас активно обрабатывает. Но повторяю: я не сдвинусь с места, пока не буду понимать, откуда идет утечка! И подозреваемого не отпущу. Что, Саша, хочешь что-то сказать?
— Да, — утвердительно кивнул Смолев. — Предположим, что Медея права и «утопленник» — дело команды Пиани. Но если принять за факт, что побег готовился заранее и детально, то я не понимаю, почему все-таки на трупе гидрокостюм на два размера больше? Непростительная оплошность! Как такое может быть? Ведь если они с самого начала пытались выдать тело за пропавшего Пиани, как вы говорите, а у самого Пиани сорок шестой размер, то при подготовке они это непременно учли бы? Разве нет? Получается — неувязка! Предполагать, что они не смогли найти гидрокостюм нужного размера за несколько месяцев подготовки, — глупо. Нашли же они все необходимое оборудование, заранее заказали катер, подготовили команду пловцов, приобрели акваскутер и все остальное! Заподозрить их в невнимательности к деталям в таком важном деле — не менее глупо. Что-то здесь не складывается…
— Твои соображения? — спросил генерал, внимательно выслушав Смолева.
— Думаю, что фокус с «утопленником» провернул кто-то другой. Причем тот, кто подключился к операции в самый последний момент: не раньше, чем за неделю. Вопрос — зачем? Единственное, что меня смущает, — это то, что марки гидрокостюмов совпали.
— Вот именно, — подтвердила Медея, внимательно рассматривая Смолева, словно видя его впервые. — И мы проверили: гидрокостюмы такой марки на острове купить невозможно. В Греции это вообще редкость. Очень дорогие, эксклюзивные вещи. Есть сеть небольших специализированных магазинчиков в Италии, где их продают. Сейчас мы пытаемся проследить по цепочке, когда и кем они были приобретены.
— Я думаю, что этому есть рациональное объяснение, — сказал Смолев. — Просто мы пока его не видим. Второе сомнение, которое не дает мне покоя, — место, где было обнаружено тело. Если бы «утопленник» входил в план побега с самого начала, то что мешало выбросить его в море там, куда бы его точно могло снести течением с маршрута «морского марафона»? Более того — для подстраховки нанять «туристов» или «рыбаков», которые «случайно» обнаружили бы тело! Это все можно было предусмотреть и организовать, а не выбрасывать труп там, где он сам — как участник заплыва — физически не мог оказаться ни при каких условиях. Снова непростительная оплошность! Кто же так планирует побег? Ляп на ляпе? Я не верю в такую небрежность человека, который занимается финансами! Думаю, что все было иначе.
— У вас есть версия, господин Смолев? — с надеждой подался вперед старший инспектор Антонидис.
Медея Иоанниди смотрела на Смолева с нескрываемым интересом, только в глубине ее глаз мелькало что-то странное, — Алекс пока не мог разобрать, что именно. Неужели огорчена, что Смолев оказался догадливее?
— Да уж, поделись, — произнес генерал, также с интересом наблюдая за происходящим.
— Версия? Пока это не назвать версией, — развел руками Смолев. — Есть, скорее, предположение, что с «утопленником» работали наспех, без детальной подготовки, не зная течений, бросили в море наобум, на одном из наиболее оживленных рыбацких маршрутов. Возможно, что даже какое-то время они следили за этим участком, тем самым: от Дриониси до Пантерониси. Следили и обратили внимание, сколько рыбаков здесь проходит за сутки. На это и был весь расчет, но течений они не учли.
— Простите, господин Смолев, — недоверчиво улыбнулась Медея. — «Они» — это кто? И зачем «им» следить за этим участком?
— «Они», коллега, — приятно улыбнулся в ответ Алекс, — это те, кто выслеживали Пиани и его людей. И, в итоге, выследили. И, возможно, попытались захватить. Это те, кто пытались затопить катер — стреляли по нему из ружья. Те, от кого прятался бухгалтер в пещере на Дриониси почти сутки, а потом ранним утром вплавь с риском для жизни, несмотря на ранение, прорывался к берегу, чтобы успеть на первый самолет до Афин. Кто «они»? Не знаю. Пока. Может быть, Каморра. Может, Ндрангета. А может, и кто-то третий.
— Почему третий? — уточнил Манн, нахмурившись.