Страница 258 из 266
— О, это не менее загадочная история: за долги камень попал к американскому ювелиру Гарри Уинстону, который был знаменит тем, что устраивал благотворительные «алмазные туры» — своего рода выставки, выручку от которых отдавал на благотворительность. Но, видимо, и он что-то почувствовал, поэтому решил избавиться от камня очень оригинальным способом: Уинстон завернул камень в оберточную бумагу и обычной почтой отправил в Смитсоновский институт. В ответ он получил чек на сто сорок девять долларов — как за обычный экспонат.
— Ого! — воскликнула Тассиа Савоглу. — Другими словами, вы хотите сказать, что он попросту подарил камень музею? Ведь бриллиант стоил намного дороже?
— Выходит, что так! — кивнул фламандец. — С тех пор камень хранится в музее Смитсоновского института в Вашингтоне. А сегодня, насколько я понимаю, мы увидим копии и того самого алмаза, который Тавернье привез из Индии, и «голубого бриллианта французской короны», и самого алмаза Хоупа. Выставка обещает быть крайне интересной!
Пассажиры автобуса, оживленно переговариваясь между собой, обсуждали услышанное.
Старший инспектор Антонидис, сидевший в одиночестве на последнем ряду, отодвинулся в угол и тайком достал из кармана синий кристалл. Какое-то время старший инспектор задумчиво рассматривал муассанит, потом вздохнул и убрал камень в карман. Неожиданно ему пришла в голову мысль.
— Простите, господин… господин Раабе, — запинаясь, произнес Антонидис, — а что было с самим Тавернье? Ведь он тоже, очевидно, должен был стать жертвой проклятия?
— Да, кстати! — спохватилась Тассиа Савоглу. — С ним-то что? Ему отрубили голову или он умер от таинственной болезни?
— Ни то, ни другое. Насколько я знаю, — ответил фламандец, — он дожил до восьмидесяти трех лет и умер в одном из своих путешествий, где-то под Москвой, в России. Правда, есть легенда, что его растерзали волки. Но достоверных подтверждений этому факту нет.
— Странно, что не медведи, — рассудительно произнес Джеймс Бэрроу. — Я слышал, что в России и сейчас очень много медведей, а тогда, видимо, было еще больше!
— Бог мой, Джеймс, что ты такое говоришь! — возмутилась Лили, глядя на мужа с иронией и качая головой. — Слышал бы тебя Алекс, вот бы посмеялся!
Автобус подъезжал к селению по дороге, на которой лежала густая тень от крон платанов, высаженных много лет назад вдоль трассы и превратившихся в высокие и густые деревья.
— Мы въезжаем в деревушку Апирантос, — взяв в руки микрофон, произнесла Димитра. — Видите, слева, на склоне горы Фанари около сотни белоснежных квадратных домиков? Это очень старинные дома, им больше трехсот лет. Обратите, пожалуйста, внимание: на небольшом скалистом холме вы видите башню Зевголи, построенную еще в семнадцатом столетии. Жители деревни издавна славятся своими традициями в виноделии и народных ремеслах. Это очень жизнерадостные, открытые и гостеприимные люди…
Гид продолжала свой рассказ, пассажиры крутили головами, рассматривая достопримечательности.
Автобус съехал с трассы на покрытую асфальтом прямоугольную парковку у большого христианского собора, затем развернулся и, прокатив по узким улочкам, подъехал к зданию Геологического музея.
— У вас есть два часа, — проговорила Димитра, — на осмотр экспозиции музея. Через два часа на главной площади начнется фестиваль народных ремесел. Будут музыка, танцы, угощения! Пожалуйста, не опаздывайте! Я вас провожу в музей, там нас уже ждут.
Группа поднялась по ступенькам и через открытые тяжелые деревянные двери старинного здания венецианской постройки, где и расположился Геологический музей, оказалась в просторном помещении.
Навстречу им вышел молодой человек лет тридцати пяти, с черными вьющимися волосами и белоснежной улыбкой на смуглом лице.
— Добрый день, дамы и господа! — произнес он бархатным баритоном по-английски. — Рад вас приветствовать от лица руководства музея. Директор музея Манос Лазаракис вот-вот подъедет — он уже звонил мне с дороги и попросил вас встретить — и будет рад с вами пообщаться. Меня зовут Шломо Шнеерзон, я представитель музея алмазов Гарри Оппенхаймера и руководитель экспозиции «Копии самых знаменитых индийских алмазов и бриллиантов. Сокровищница мирового наследия». Прошу вас, не стесняйтесь, проходите в следующий зал, начинайте осмотр самостоятельно, через несколько минут я к вам присоединюсь и расскажу о нашей экспозиции. А пока мне необходимо пообщаться с господином Кобом Раабе — получить консультацию, о которой мы договаривались заранее.
— Я готов, — ничуть не удивившись, отреагировал фламандец. — Где мы могли бы переговорить?
— Прошу пожаловать за мной в мой кабинет, — произнес Шнеерзон и пошел по коридору вперед, показывая дорогу.
Проводив удалившихся по коридору мужчин несколько удивленными взглядами, группа прошла мимо двух охранников в зал, по периметру которого и в центре под углом в сорок пять градусов стояли невысокие деревянные стеллажи-витрины. Под стеклом в них были выставлены копии знаменитых алмазов и бриллиантов. Постепенно посетители равномерно распределились по залу, с большим интересом изучая экспозицию.
Вдруг раздался звук телефонного звонка. Один из охранников ответил на вызов, сказал в телефон пару слов и вышел из зала. Еще через пять минут сработал уже мобильный телефон у второго охранника. Он, обведя взглядом посетителей, пожал плечами и тоже покинул зал. Никто из экскурсантов не обратил на это никакого внимания.
Лили Джеймс водила дочь за руку вдоль витрин, когда и у нее раздалась трель телефонного вызова.
— Алекс! — радостно произнесла она в трубку, стараясь говорить негромко, чтобы не мешать другим посетителям. — Я так рада вас слышать!.. — внезапно выражение ее лица изменилось, став серьезным, даже строгим. — Что? Нет, его с нами нет, мы одни… В кабинете. Конечно, я вам полностью доверяю, как вы можете сомневаться? Что сделать? Я поняла. Да, да, я все поняла! Я сейчас все сделаю.
Она вышла на середину зала и произнесла, обращаясь ко всем присутствующим:
— Извините, дамы и господа, администрация Геологического музея в лице директора просит нас с вами немедленно покинуть этот зал и выйти к автобусу. Это срочно, нас очень просят не задерживаться, причины нам пояснят уже в автобусе, пожалуйста, выходим! Прошу поторопиться, нас ждут в автобусе для очень важного объявления!
Наблюдая, как группа покидает зал, она, немного задержавшись позади, снова произнесла в трубку: