Страница 238 из 266
— Так вот, — произнес Манн, — давайте все-таки вернемся в Смитсоновский институт, где с ноября тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года и находился этот знаменитый алмаз Хоупа, подаренный очень известным американским ювелиром Гарри Уинстоном. Этот Уинстон, к слову, сам по себе был уникальной личностью: приобретал и перепродавал после обработки крупнейшие драгоценные камни, начиная с тридцатых годов прошлого века. Подробнее нам о нем как-нибудь расскажет профессор Адамантиадис, я же скажу следующее: в прошлом году, к пятидесятилетнему юбилею пребывания знаменитого алмаза в Музее Смитсоновского института было принято решение изготовить для алмаза Хоупа новое колье. Это предложение поступило от кураторов Музея, которые обратились в существующую и поныне ювелирную компанию «Harry Winston», чтобы та разработала новую оправу для уникального камня.
— Но зачем? — не выдержав, недоумевающе произнес Антонидис и сразу же сконфузился. — Простите, генерал…
— Нет, нет, старший инспектор, — ободрил его Манн. — Это очень правильный вопрос: «зачем?» Давайте разбираться вместе! Старая оправа сама по себе является уникальным по художественной и коммерческой стоимости произведением искусства: в тысяча девятьсот десятом году ее создал ювелир Пьер Картье, да, да тот самый Картье! Кстати, у меня есть фото этой оправы и камня в ней!
Генерал открыл нужный файл на своем айфоне, пустил его по рукам присутствующих за столом, чтобы каждый мог внимательно рассмотреть фотографию, а сам продолжил:
— Как вы видите, оправа уникальна. Это платиновая оправа-рамка из шестнадцати чередующихся бриллиантов грушевидной формы и в форме подушечки. К оправе крепится цепь из сорока пяти овальных бриллиантов. Так вот, «зачем?» Кураторы выставки обосновали это своим желанием «привлечь больше людей в Музей естественной истории», которые смогли бы, как они выразились, «по-новому взглянуть на знаменитый алмаз Хоупа». Вот так, рекламная акция, мол, и ничего больше. Мало им было миллиона человек в год, что приходят взглянуть на камень! Ну, и как американцы умеют, все было обставлено, как в лучших шоу. Алмаз вынули из старой оправы и целых полгода он демонстрировался самостоятельно. Пока он полгода лежал сам по себе, были разработаны несколько дизайнов оправы, устроен конкурс, он-лайн голосование! Из множества версий было выбрано три: Renewed Hope
[80]
[«Обновленная Надежда» — англ. (прим. автора)]
, A Journey of Hope
[81]
[«Путешествие Надежды» — англ. (прим. автора)]
и Embracing Hope
[82]
[«Обнимающая Надежда» — англ. (прим. автора)]
. Первый дизайн создан ювелиром и геммологом фирмы «Harry Winston» Ри Яцуки, два других — Морисом Галли, единственным мастером компании, который работал еще вместе с ее основателем. Вот за последний вариант дизайна и проголосовали, якобы, больше ста тысяч человек за время он-лайн голосования, — этот дизайн и был утвержден.
— Чем он отличается? — спросил Смолев. — На него можно где-то взглянуть?
— Можно, можно, — кивнул Манн. — Пролистайте несколько фото вперед, видите? Вот это и есть Embracing Hope. Не такие крупные алмазы, но вполне стильно и современно. Но интересный факт заключается в том, что и эта оправа оказалась временной! После торжественных праздничных мероприятий, которые прошли в Смитсоновском институте с большой помпой, алмаз снова вынули из новой оправы, — заметьте, опять! — и снова поместили в старую!
— Зачем? — пожал плечами Смолев. — Он неплохо смотрелся в новой.
— По версии кураторов, которые считают и сам камень, и его старую оправу, которой больше ста лет, «частью истории и талисманом Смитсоновского института», — все должно «вернуться на круги своя».
— А куда делась новая оправа? — недоумевающе вопросил Антонидис, который никак не мог оторвать взгляда от фото.
— А новая оправа была возвращена компании «Harry Winston», — подмигнул старшему инспектору Манн. — Мол, спасибо, больше не требуется!
— Слушай, генерал, но это же какой-то бред, — задумчиво произнес Смолев по-русски. — Если только… Если только за всей этой показушной «рекламной акцией» не кроется что-то более серьезное! Это же легальная возможность вынуть камень из оправы и сделать это неоднократно! И сколько, говоришь, он находился без оправы? Несколько месяцев?
— Вот именно, Саша! — легонько пристукнул ладонью по столу глава Бюро Интерпола и снова перешел на английский, чтобы в беседе могли участвовать все. — Так вот, спустя полгода после того, как алмазу возвратили первоначальный вид, на правительственном уровне в режиме высочайшей секретности к Генеральному секретарю Интерпола Рональду Ноублу обратились официальные лица из администрации Президента США с просьбой «отследить возможное перемещение по нелегальным каналам сбыта алмаза синего цвета…» — а дальше все точные характеристики алмаза Хоупа! Но официально, разумеется, никто ничего не признает и комментировать не собирается.
— Уплыл, похоже, «талисман» — то, — хмыкнул Смолев. — Ясно, как божий день!
— Очень печальное событие, — подтвердил, молчавший до этого, профессор Адамантиадис. — Очевидно, вы правы.
— Совершенно верно, — подтвердил Манн. — А еще через месяц мы получили сообщение, что пропал и эксперт-геммолог Музея естественной истории Холландер, проработавший в Музее более тридцати лет. Саша, дальше расскажи ты.
Смолев еще раз повторил свой рассказ о ночном происшествии на вилле, стараясь не упустить ни одной детали.
Теперь он и сам видел это событие в совершенно другом свете. «Надежда» пропала, «Надежды» больше нет!» — вот что говорил раненый. Но почему он не сказал, кто все это организовал? Не сообщил имя убийцы, не назвал похитителей? Ничего — ни слова, ни намека! Дойдя до момента, как он расстался со старшим инспектором, забрал камень и убрал его в сейф, Смолев замолчал.
— Так, ясно, — подытожил его рассказ Манн. — Старший инспектор, ваша очередь солировать. Расскажите нам, как вы оказались в багажнике такси?