Страница 232 из 266
Часть шестая
Настоящая война начинается вдруг.
Евгений Шварц, «Дракон»
С трапа самолета компании «Олимпик Эйр» на нагретый солнцем, растрескавшийся бетон аэропорта Наксоса торопливо сошел невысокий, плечистый, похожий на борца, загорелый и совершенно лысый мужчина. Генерал Манн был в своем привычном «островном камуфляже»: легком льняном костюме и кожаных сандалиях на босу ногу.
Любимую белоснежную панаму он надел на круглую, как шар, голову сразу же, как только ступил на землю, — и в то же самое мгновенье стал похож на беспечного отдыхающего, прилетевшего на чудесный остров насладиться морем, солнцем, местной кухней, вином и другими благами знаменитого на всю Грецию островного гостеприимства. Но это впечатление было обманчиво. Несмотря на внешне беспечный и даже слегка легкомысленный образ главы Национального Бюро Интерпола, Смолев понял, что генерал прилетел «по делам», а не «в отпуск»: левый внутренний карман его пиджака заметно оттопыривался.
Его немолодой спутник, выше генерала на полголовы, худой, с хищным хрящеватым носом, на котором поблескивали очки с толстыми линзами в старомодной оправе, был одет в типичный костюм университетской профессуры, посвятившей всю свою жизнь изучению естественных наук: непонятного темного цвета брюки, пузырящиеся на коленях, того же оттенка пиджак, что болтался на нем, как на вешалке, с вытертыми до блеска локтями и полустертыми пятнами мела на манжете левого рукава. Белая рубашка не первой свежести и старомодный галстук в клетку довершали картину.
Спутник генерала держал, трепетно прижимая к себе, увесистый потертый кожаный саквояж, который, скорее, был бы более уместен в руках у путешествующего врача общей практики.
Если генерал Манн быстро сбежал по трапу самолета к ожидавшему их Смолеву, то «профессор», как окрестил его про себя Алекс, двигался хоть и торопливо, но неловко, то и дело хватаясь худой костистой рукой за поручень трапа, чтобы не упасть, а другой крепко прижимая к себе саквояж.
Видимо, редко выходит из аудитории, подумал Смолев, наблюдая за прибывшими, а генерал — по-прежнему в форме!
— Саша! — радостно воскликнул генерал Интерпола, крепко стискивая руку Смолеву и хлопая его по плечу. — Сам приехал! Ай, молодца! Сэкономим время, расскажу тебе все по пути, — и, обернувшись на своего спутника, замешкавшегося на трапе, гордо добавил: — Кого я вам привез! Профессор кафедры минералогии университета имени Аристотеля в Салониках, выдающийся эксперт-геммолог! Что ты! Гений! Немного чудаковат, как все они, но что поделать. Еле уговорил оторваться от запасников, где он неделями чахнет над своими минералами! Ему восемьдесят четыре года, непререкаемый авторитет!
— Сколько? — поразился Смолев. — Восемьдесят четыре?
— Да, но очень крепкий! — ответил генерал. — Кремень! Почетный член геммологической Ассоциации Великобритании, автор знаменитых «Комментариев к «Лапидарию
[74]
[от латинского lapidarius — каменотёс — жанр средневековой символической литературы, описывающий исключительные, магические свойства полудрагоценных и драгоценных камней (прим. автора)]
царя Эвакса», ведущий эксперт-консультант нескольких крупнейших гранильных центров, в том числе в Идар-Оберштайне, в Германии! А, — махнул он рукой, повернувшись к Алексу, — всего и не упомнишь! Я список его регалий и научных заслуг полдня изучал накануне, немного нахватался.
— Я смотрю, ты глубоко в теме, — удивленно заметил Смолев. — Я и слов-то таких не знаю: «лапидарий»! Это что-то связанное с древними манускриптами? И все из-за того синего камушка, что мы нашли?
— Камушка, Саша? Камушка?! — воскликнул генерал. — Знал бы ты! Лапидарий — это что! Это, брат, цветочки!.. Вот я тебе сейчас расскажу…
— Погоди, Витя, — мягко перебил его Смолев. — Успеешь рассказать. Оглянись! Твой гений что-то совсем застрял на трапе, и чего он так держится за этот саквояж? Еще немного, и твоего геммолога отбуксируют со взлетного поля вместе с трапом. Смотри, чуть не упал! У него там что в саквояже? Ценный веник?
— А, черт, в самом деле! Тогда погоди, постой тут, — ответил Манн, снова оглянувшись, — сейчас я его приведу. Ученый человек в таком возрасте, что ты хочешь!.. Зато он один стоит целого института! Голова! У него в этом саквояже вся его жизнь, целая переносная лаборатория, можно сказать!
Манн быстро вернулся к трапу, помог профессору спуститься и подвел ученого к Смолеву.
— Вот, знакомьтесь, профессор: Алекс Смолев, мой бывший сослуживец и очень близкий друг! — перешел генерал на английский. — Алекс, рад тебе представить профессора Ксенофона Адамантиадиса! Вот такая, понимаешь, драгоценная фамилия!
[75]
[«Адамантиадис» — «Алмазов» в русской версии (прим. автора)]
— вставил он фразу по-русски и подмигнул Смолеву.
— Прошу, господа, знакомьтесь и поедем: время не ждет! Я пока заберу багаж! — и генерал быстрым шагом направился в сторону здания аэропорта.
— Очень приятно познакомиться, профессор, — первым откликнулся Смолев, пожимая худую, но неожиданно сильную руку ученого. — Рады вашему приезду! Добро пожаловать на Наксос! На вилле «Афродита» для вас готов номер; надеюсь, вам у нас понравится.
— Взаимно, взаимно, — пробормотал в ответ ученый, поставив, наконец, саквояж на землю и, щурясь на яркое солнце, пожал Алексу руку.
Он говорил по-английски негромко, но четко и внятно.
— Простите мне мою стариковскую медлительность, господин Смолев. Никак не привыкну к этим самолетам, предпочитаю держаться ближе к земле. Возраст, знаете ли! Правда, генерал предлагал в качестве альтернативы еще и поездку по морю, но думаю, что тогда он точно довез бы сюда лишь мои бренные останки. Морская болезнь была у меня всегда. Последние пять лет я почти не покидаю своей лаборатории и все экспертизы провожу там же. Но как было отказать генералу, тем более, когда речь идет о такой находке! Пришлось бодриться из всех сил! Впрочем, у меня на острове есть один знакомый, бывший мой коллега, думаю, что он тоже сможет быть нам полезен…
— Познакомились? — уточнил Манн, вскоре вернувшись с двумя чемоданами. — Вот и хорошо, поехали, Саша! Быстрее, быстрее! Машина где? На стоянке?
— Там же, где и всегда, — улыбнулся Смолев, направляясь к машине. — Чего ты такой… я бы сказал «взъерошенный», не будь ты совершенно лысым! Что стряслось?