Страница 230 из 266
Я спрашиваю: «Значит, вы тогда фландриец и говорите по-фландрийски?» Он смеется так по-доброму и говорит: «Нет, девочка, страна — Бельгия, земля — Фландрия, живут фламандцы, а язык — нидерландский!» Тут у меня уже голова окончательно пошла кругом, я его просто попросила по-английски анкету заполнить. Он заполнил, мне отдал и пошел в номер, улыбаясь. Хорошая у него улыбка, добрая. Приятный такой дедушка! А анкету я даже читать не стала: тут ко мне следующие гости подошли оформляться.
— Интересно, интересно, — пробормотала себе под нос Софья, внимательно изучая анкету бельгийца, складывая ее аккуратно пополам и убирая в свою записную книжку. — Хорошо, я обсужу это с Петросом, думаю, это несложно. А кто следующие?
— Следующие гости в четвертый номер приехали. В третьем же у нас Лили и Джеймс Бэрроу, до конца сезона он все забронировал, оплачивает, как часы, каждую неделю вперед. Только это Лили все помнит: сам-то он жутко рассеянный, все дни пропадает в археологическом музее. Ага, так вот, в четвертый въехали англичане, из Лондона. Баррингтоны, отец и сын. Я подумала, что им рядом с Бэрроу будет комфортнее: соотечественники, все-таки, хоть они и постарше будут. Отцу — Джону Эрнесту — крепко за семьдесят, если точнее, по паспорту — семьдесят шесть. А сыну — Самуэлю Маркусу — пятьдесят один год. Ничего про них сказать не могу, старший все время, пока сын оформлялся у стойки, просидел во-он в том кресле у журнального столика, делал вид, что листал рекламные буклеты, и раздраженно бурчал себе что-то под нос. Есть такие старики — вечно всем недовольны! В мою сторону ни слова не проронил, будто меня и не было. А сын — тот вежливый, все заполнил, улыбнулся одними губами и увел старика под руку в номер.
— Что тут в анкете? — поинтересовалась управляющая. — Ну, в общем-то, ожидаемо: «овсянка на воде, овощи на пару, консоме из куриной грудки, отварная рыба»… Так, так, похоже, старший Баррингтон страдает несварением желудка. От этого у кого угодно может испортиться характер. Боюсь, в таком случае с Джеймсом Бэрроу у него будет мало общих тем для разговора! А вот у сына, похоже, аппетит отменный, пишет: «континентальный завтрак, стейк, ростбиф, морепродукты». Хорошо. Надолго они?
— Номер оплачен за неделю вперед, но мне показалось, будто они вовсе и не отдыхать приехали, — пожала плечами Катерина, — а словно по делам. Ну, в самом деле, кто ездит на море отдыхать в мужской компании, да еще разодетыми, как на деловой прием? Оба в галстуках, белоснежных сорочках, деловых костюмах, с тростями! Представляю их на пляже Агиос Георгиос — вот потеха-то! — администратор весело хихикнула. — Все со смеху помрут! Там местные за весь год ничего длиннее шорт на себя не надевают, а тут эти… с тросточками! Акул, что ли, они собрались ими отпугивать?
Катерина снова прыснула от смеха. Софья улыбнулась, но сразу же урезонивающе покачала головой.
— Катюша, перестань! Это клиенты, и они платят деньги, — произнесла она, стараясь сама сдержать смех, что рвался наружу: уж больно забавную картинку нарисовала ее собеседница. — А деньги вилле нужны! Алекс хочет строить бассейн. Сосед, справа, продает участок, он пустой, поэтому мы решили там устроить бассейн, поставить лежаки на ступенях в несколько ярусов и открыть бар. Думаем за зиму все работы закончить и новый сезон уже откроем с большим бассейном. Главное — заработать на него.
Катерина от неожиданности сперва потеряла дар речи, а потом громко захлопала в ладоши от радости.
— Бассейн! Правда?! Ого! — воскликнула она. — Это же какая новость замечательная! Ну все, теперь от клиентов точно отбоя не будет! Прежний хозяин Георгиос тоже мечтал бассейн выкопать, но то земли не хватало, то деньги кончились, — все было не до того!
— Да, — подтвердила Софья, — но все зависит от доходов за сезон. Так что давай-ка дальше пойдем, кто следующий?
Она взглянула на часы над стойкой — время близилось к десяти часам, пора было заканчивать с номерами и помочь Петросу определиться с новым осенним меню.
— Вот, в пятом, шестом и седьмом у нас гости из Израиля, — сказала старший администратор, морща лоб, словно пытаясь вспомнить их имена по памяти. — Им на троих лет двести пятьдесят, не меньше! Неудивительно, что одного из них зовут Ной… Ага, вот они!
Катерина снова пролистала нужные документы и вытащила очередные шесть листочков, соединенные скрепкой по два за раз.
— Точно, Ной Алвайс, семьдесят три года, Аарон Вагшаль, семьдесят пять лет и Давид Вундермахер, семьдесят семь! Все трое из Тель-Авива, — прочитала Катерина, водя пальцем по строчкам. — Хотела бы я знать, что эти фамилии означают?
[73]
[Алвайс — «всезнающий», Вагшаль — «весы», Вундермахер — «чудотворец», еврейские фамилии — идиш (прим. автора)]
— Они расселились по отдельным номерам? — уточнила управляющая, пролистывая пожелания клиентов по питанию.
Все три страницы были исписаны мелкими почерками, удивительно похожими друг на друга.
Однако, похоже, речь идет о кошерной пище, подумала Софья, внимательно вчитываясь в мелкий аккуратный почерк, надо предупредить Петроса, — здесь надо быть очень аккуратными, иначе скандала не оберешься!
— Да, конечно, по разным! — кивнула Катерина. — Мне вообще показалось, что они друг друга терпеть не могут: со мной они по одному говорили и улыбались даже, вежливые такие! А друг друга словно не замечали. Так, буркнут только что-то себе под нос. Очень забавные. Эти заплатили за три дня вперед за каждый номер. Старший мне сказал, мол, если им понравится и все сложится хорошо, они заплатят еще за три. А что должно сложиться хорошо? Погода, что ли? Так она у нас каждый день замечательная, последний дождь был полгода назад!
— Это точно, — кивнула Софья. — Так, восьмой у нас пока закрыт, Алекс еще два дня назад попросил его придержать, зачем — не знаю, ремонт там уже две недели как закончен. Приедет — объяснит сам. Остались девятый, десятый и одиннадцатый. Кто в них?