Страница 201 из 266
Взять хотя бы известную историю Андромеды, принесенной в жертву морскому чудовищу по воле богов и прикованной к скале именно здесь, в бухте Яффы. Герой и красавец Персей, пораженный красотой девушки, предложил ей свободу от чудовища в обмен на брак. Надо полагать, что Андромеда недолго думала, прежде чем сказала: «Да!» Тем более что папа Кефей с мамой Кассиопеей и не думали возражать: жених им приглянулся с первого взгляда. Хоть и не царских кровей, но в данном конкретном случае замужество, как сочли родители девушки, безусловно, — наилучший выход.
Все эти истории свидетельствуют об одном: город Яффа существовал в незапамятные времена, и его прошлое окутано легендами…
Сколько же тогда городу лет сегодня: десять тысяч? Пятнадцать? Никто не знает. Изъеденные временем и ветром камни мостовых и причалов древней Яффы устало и сонно молчат, не выдавая тайны. Сегодня в порту тихо: здесь только рыбацкие лодки и прогулочные морские яхты.
Вот и еще одна морская яхта под греческим флагом, миновав волнорезы, стремительно вошла в тихую старую гавань. На корме виднелась надпись на греческом языке: «Даная», порт Наксос». На палубе яхты можно было различить несколько человек в форме матросов и одного пассажира в темном костюме, разглядывавшего город во все глаза. В голове пассажира, переполняя ее, теснились радостные мысли, настроение было бодрым и приподнятым.
История города тесно связана с настолько легендарными историческими персонажами, что и сам город порой кажется сказочной декорацией.
Здесь отметились все: апостол Петр, живший в Яффе целый год и даже сотворивший здесь чудо: воскресивший умершую праведницу по имени Тавифа; знаменитый своей мудростью царь израильского царства Соломон, в чье правление для строительства первого Иерусалимского Храма знаменитые кедры привозили с ливанских гор именно через порт Яффы; Юлий Цезарь и его роковая женщина Клеопатра, ставшая позднее не менее роковой для Марка Антония, тоже бывавшего здесь; Октавиан Август, первый величайший император Рима, и Ирод Великий — царь Иудеи, попавшей под протекторат Римской Империи… Ричард Львиное Сердце, высадившийся с войсками в порту Яффы во время Крестового похода, на несколько столетий опередил другого, не менее знаменитого полководца — Наполеона Бонапарта, штурмом взявшего стены древней цитадели.
Какие имена! Какие люди!
Все они были здесь, и вот я теперь ступаю ногой на этот берег!
Так думал молодой человек лет тридцати двух — тридцати пяти, приятной наружности, ростом выше среднего, с темными вьющимися волосами, стоявший с мечтательной улыбкой рядом с вахтенным матросом у штурвала яхты, входившей в порт Яффы. Молодой мужчина имел в кармане паспорт на имя Шломо Шнеерзона, гражданина Израиля, тридцати восьми лет, и удостоверение куратора временных выставок Музея бриллиантов Гарри Оппенхаймера
[89]
[музей бриллиантов Гарри Оппенгеймера — музей, расположенный в районе Алмазной биржи в Рамат-Ган, пригороде Тель-Авива (прим. автора)]
.
Будучи по образованию историком, все время, пока яхта выполняла необходимые маневры в бухте, молодой израильтянин смотрел с моря на сохранившиеся крепостные стены цитадели, маяки и здания старой Яффы и перебирал в памяти все, что сохранилось из университетского курса об этом городе.
Яхта пришвартовалась.
На борт неспешно поднялись пограничники и офицер таможни.
Молодой человек предъявил свой израильский паспорт, и пограничники потеряли к нему интерес. Перекинувшись напоследок несколькими фразами с капитаном, молодой человек ловко сбежал по трапу на причал, где его уже поджидало такси. Он уселся на заднее сиденье и весело произнес на иврите: «В Рамат-Ган, к Алмазной бирже, прошу вас! Центральный вход Моше Авив!» Водитель с пониманием кивнул и, отвернувшись от пассажира, завел двигатель и выехал с парковки. Пассажир откинулся поудобнее на сиденье и всю дорогу до названного пункта назначения, погруженный в свои мысли, смотрел в окно на проносившиеся мимо пейзажи.
Яффа, давно превратившись в тихий и сонный городок, населенный сегодня музыкантами, скульпторами, художниками, распахнула двери многочисленных маленьких выставочных галерей, магазинов, музеев, салонов, рынков, на которых продается сегодня все, что угодно. А в начале двадцатого века рядом с Яффой, на холме, начали строить еврейский поселок, который назвали Тель-Авив, что в переводе означало «Холм Весны». Он быстро разросся и из маленького селения на песках и болотах за какие-то сто лет — что для Яффы всего лишь миг — превратился в современнейший город с небоскребами, став важнейшим экономическим, финансовым и культурным центром страны, а также вторым по численности населения городом в Израиле, с множеством увеселительных заведений и бурной ночной жизнью.
Жаль, что времени мало, думал Шломо. А на развлечения его нет и вовсе. С делами бы успеть разобраться и завтра же утром, на рассвете — в обратный путь. Слишком многое поставлено на карту. Выставка в Геологическом музее должна начаться через неделю, а еще столько всего надо успеть!
Несколько лет назад он впервые приехал в Тель-Авив из Антверпена и понял, что именно здесь можно делать большие дела! Мало кто знает из неспециалистов, что именно небольшое по территории государство Израиль занимает сегодня первое место в мире по продаже бриллиантов. Именно здесь, на восточной окраине Тель-Авива, в Рамат-Гане, в четырех огромных небоскребах находится крупнейшая в мире Алмазная биржа — мощная ассоциация производителей и продавцов бриллиантов, через которую проходит больше половины добываемых в мире алмазов. Здесь, в самом центре деловой жизни Израиля ежедневно бьётся сердце крупнейшей из пяти существующих в мире алмазных бирж!
Небоскребы Алмазной биржи, видимые из любой точки Тель-Авива, высочайшим из которых и является Моше Авив — круглая башня высотой почти двести пятьдесят метров, являются сегодня одним из самых охраняемых объектов во всем Израиле.
В огромном комплексе под одной крышей размещены офисы компаний-производителей, даже целые алмазообрабатывающие предприятия, ювелирные магазины, выставочные залы и главное, что привлекло Шломо несколько лет назад — это уникальный музей алмазов Гарри Оппенхаймера! О, мысль о том, как он мог бы разбогатеть, пришла ему в голову не сразу. Добрых два часа он пристально рассматривал экспозицию копий самых известных в мире бриллиантов — первое, что показывают в музее посетителям.