Страница 185 из 266
— Вон оно что, подготовить… А я-то думала, — немного грустно улыбнулась Софья. — Ладно, Катюша, давай оставим эту тему. И, по правде сказать, я была замужем уже дважды, только счастья мне это не принесло. Иногда, знаешь, в личной жизни, как говорят у нас в России, «лучшее — враг хорошего». Впрочем, ты еще молодая, тебе не понять! Давай-ка мы с тобой лучше делом займемся: сами «пройдемся» по номерам, разберемся, кто и где у нас поселился. Ты будешь говорить, а я — себе помечать. Ты копии паспортов у всех снимаешь? Анкету по питанию все заполнили?
Надо отдать должное Катерине, она всегда умела очень быстро переключаться с одной темы на другую, да и дела на ресепшн всегда были в полном порядке.
— А как же! — бодро воскликнула она, втайне даже радуясь тому, что тема разговора поменялась. — И копии паспортов снимаю, вот, пожалуйста, это те, кто въехал за последние два дня. А к ним сразу анкеты подкалываю, говорю, нет анкеты, считайте, что настоящей греческой кухни вы не узнаете! Все заполняют как миленькие!
Она вытащила пухлую папку с ярко-красными пластиковыми корочками, открыла ее на нужной странице и достала из прозрачного файла пачку скрепленных между собой документов.
— Хорошо, ты умница, — похвалила ее Софья. — Давай по порядку пойдем, сначала с большой галереи и начнем с первого номера, кто у нас в нем?
— Так, так, — быстро пролистав ловкими пальцами бумаги, ответила Катерина, — вот, нашла! В первом номере у нас снова французы: семейная пара Роже и Бланш Мерсье. Чувствую, скоро мне придется учить французский: ни слова не пойму из того, что они щебечут! А по-английски они с грехом пополам. Правда, Роже еще говорит немного, но Бланш — только понимает, но сказать не может. Вся надежда на босса: он так здорово по-французски говорит, — заслушаться можно!
— Он-то по-всякому говорит, — согласилась Софья. — Ты не отвлекайся, сколько им лет?
— Так, сорок три года ему, ей — тридцать шесть, парижане. Он — по анкете — преподаватель университета, она — домохозяйка. Долго ждали отпуска, счастливые, как дети! Оплатили проживание за две недели вперед. За первый же день успели три раза искупаться. Везде с фотоаппаратом носятся, друг друга щелкают. Вот, в анкете написали: «Nous aimons la Grеce! La cuisine grecque est adorable! Merci d’avance!»
[71]
[«Мы любим Грецию! Греческая кухня восхитительна! Заранее спасибо!» — фр. (прим. автора)]
. И что мне теперь, догадываться? Мерси-то, оно, конечно, мерси, но Петросу-то я что скажу? Что они хотят какое-то «адорабле»? Кто бы знал еще, что это такое и с чем его едят? Как дети, ей-богу! Говорила им: пишите по-английски! — кивают, улыбаются, пожимают плечами и убегают. Французы!
— Не переживай, Катюша, — улыбнулась управляющая. — Мой скромный французский мне подсказывает, что они всеядны, Петрос будет доволен. Пошли дальше! Кто во втором номере?
— О, во втором номере у нас интересный дедушка — Коб Раабе, шестьдесят семь лет, пенсионер, бельгиец из Антверпена. Вернее, это я написала — бельгиец! Ну, а кто он еще, если он из Бельгии? Не японец же, в самом деле, верно ведь? А он увидел, что я пишу, попросил ручку и зачеркнул, вот, видите? И подписал: «фламандец»! Я ему говорю: Фламандия — нет такой страны! Он улыбается и говорит: «Есть, девочка, есть, только называется она — Фландрия!»
[72]
[земли на севере Бельгии (прим. автора)]
Я спрашиваю: «Значит, вы тогда фландриец и говорите по-фландрийски?» Он смеется так по-доброму и говорит: «Нет, девочка, страна — Бельгия, земля — Фландрия, живут фламандцы, а язык — нидерландский!» Тут у меня уже голова окончательно пошла кругом, я его просто попросила по-английски анкету заполнить. Он заполнил, мне отдал и пошел в номер, улыбаясь. Хорошая у него улыбка, добрая. Приятный такой дедушка! А анкету я даже читать не стала: тут ко мне следующие гости подошли оформляться.
— Интересно, интересно, — пробормотала себе под нос Софья, внимательно изучая анкету бельгийца, складывая ее аккуратно пополам и убирая в свою записную книжку. — Хорошо, я обсужу это с Петросом, думаю, это несложно. А кто следующие?
— Следующие гости в четвертый номер приехали. В третьем же у нас Лили и Джеймс Бэрроу, до конца сезона он все забронировал, оплачивает, как часы, каждую неделю вперед. Только это Лили все помнит: сам-то он жутко рассеянный, все дни пропадает в археологическом музее. Ага, так вот, в четвертый въехали англичане, из Лондона. Баррингтоны, отец и сын. Я подумала, что им рядом с Бэрроу будет комфортнее: соотечественники, все-таки, хоть они и постарше будут. Отцу — Джону Эрнесту — крепко за семьдесят, если точнее, по паспорту — семьдесят шесть. А сыну — Самуэлю Маркусу — пятьдесят один год. Ничего про них сказать не могу, старший все время, пока сын оформлялся у стойки, просидел во-он в том кресле у журнального столика, делал вид, что листал рекламные буклеты, и раздраженно бурчал себе что-то под нос. Есть такие старики — вечно всем недовольны! В мою сторону ни слова не проронил, будто меня и не было. А сын — тот вежливый, все заполнил, улыбнулся одними губами и увел старика под руку в номер.
— Что тут в анкете? — поинтересовалась управляющая. — Ну, в общем-то, ожидаемо: «овсянка на воде, овощи на пару, консоме из куриной грудки, отварная рыба»… Так, так, похоже, старший Баррингтон страдает несварением желудка. От этого у кого угодно может испортиться характер. Боюсь, в таком случае с Джеймсом Бэрроу у него будет мало общих тем для разговора! А вот у сына, похоже, аппетит отменный, пишет: «континентальный завтрак, стейк, ростбиф, морепродукты». Хорошо. Надолго они?
— Номер оплачен за неделю вперед, но мне показалось, будто они вовсе и не отдыхать приехали, — пожала плечами Катерина, — а словно по делам. Ну, в самом деле, кто ездит на море отдыхать в мужской компании, да еще разодетыми, как на деловой прием? Оба в галстуках, белоснежных сорочках, деловых костюмах, с тростями! Представляю их на пляже Агиос Георгиос — вот потеха-то! — администратор весело хихикнула. — Все со смеху помрут! Там местные за весь год ничего длиннее шорт на себя не надевают, а тут эти… с тросточками! Акул, что ли, они собрались ими отпугивать?
Катерина снова прыснула от смеха. Софья улыбнулась, но сразу же урезонивающе покачала головой.