Страница 76 из 129
– Вы знаете, о чем скрипел этот паркет? – опустился на свой стул Ричи, перед этим благоустроив Лучану.
– Тоскует по лесу?
– Нет, никак не может налюбоваться на ваши ножки, – подлил ей и себе еще вина.
– И что он вам еще нашептал?
– Вы хорошенькая, вами и забухать не грех, – поднял он свою чашу.
– Вы думаете, я как шампанское в этом бокале? Легкая и игристая.
– Нет, Лучана, я так не думаю.
– Вам еще неизвестно, Ричи, вы же меня совсем не знаете.
– Но и вы меня тоже.
– Тем лучше, – отпила она из своего бокала.
В кафе подливал вино сам Синатра, наполняя благодарные раковины и раковинки ушей теплым насыщенным тембром, пока пара листала меню. Сквозило официантами. Один из них весь во внимании уже завис над их столиком.
– Что вы выбрали? – спросил Ричи, чтобы как можно быстрее и как можно дальше отправить официанта, который стоял рядом, выразительно нагнувшись, будто хотел услышать нечто важное.
– Вы иногда так смотрите на меня, будто не видели женщин.
– Видел, конечно. Но, похоже, те были не настоящие. Вы женщина необыкновенная.
– Вряд ли вам это поможет.
– Вот и я говорю, обыкновенными приемами вас не соблазнить.
– Мне сердце, – закрыла меню Лучана.
– Сердце? – удивился Ричи. – Хорошо. А мне лазанью со шпинатом.
– Шпинат звучит как-то неромантично, – улыбнулась Лучана, провожая взглядом исчезающего камерьере.
– Шпинату с сердцем, конечно, не сравниться.
– Вот-вот. Скоро забудете, как дышать, лишь бы я не ушла, пока я буду закусывать вашим сердцем.
– Это угроза?
– Скорее защита. Я же знаю, вы хотите просто со мной переспать.
– А вы?
– Я еще не решила, но знаю точно, что просто не выйдет, такая простота меня убивает как женщину. Каждая новая бесперспективная связь убивает. Мужчине это уяснить очень сложно.
– Зачем же все так усложнять? Может, для начала перейдем на «ты»?
– Легко. То есть на «ты» легко. А в отношении всего остального я не умею просто. Сложно – пожалуйста, а просто никак.
– А что тебя беспокоит? – отхлебнул из бокала Ричи. – Ты задумчивей звездного неба.
– Это не задумчивость, это маска сомнения. Знаешь, я никогда не была любовницей.
– Ну и? Я никогда – любовником, что с этим делать? Может, попробуем? Ты откусишь меня, я тебя.
Она внимательно посмотрела на него. Темные волосы, зачесанные назад, нарочито блестели. Глаза горели из-под темных ресниц. Губы, готовые броситься в поцелуи… На лице полуулыбка, которая схватилась за взгляд Лучаны и не отпускала. Все в нем пыталось понравиться, особенно слова. Однако чем тупее становились его шутки, тем острее она чувствовала боль от потраченного на него времени.
– И к черту семейные обязательства, – взял он канапе, воткнул себе в губы и начал пережевывать.
Лучана на секунду представила себя этим кусочком мяса, пронизанным стрелой амура: «Кем же я буду себя чувствовать, когда все переварится?» Даже внутренний голос отказался это озвучивать. Откликнулся лишь телефон, который зазвонил в ее сумочке. Она открыла ее и, увидев на экране знакомое лицо, отключила звук.
– Любовником быть проще, чем любовницей. Переспал и вернулся в семью, а любовница проснулась и поняла, что обратной дороги уже нет. Ты меня проводишь?
– А как же горячее? – все еще цеплялся за свои фантазии Ричи.
– Горячее уже не будет, Ричи. Я рада, что ты тоже это понял, и спасибо за танцы, – смахнула она салфеткой налетевшую было слабость и снова стала уверенной, спокойной, почти замужней.
– Может быть, завтра?
– Извини, Ричи, я занята.
– Чем?
– Мужем, – все прикрывалась мнимым мужем Лучана.
– Хорошо, тогда скинь мне эсэмэску, как освободишься, – разбудил он в себе чувство юмора, чтобы как-то сгладить поражение.
– Короче, я не смогла.
– Как, вы расстались? Разве он тебе не признался в любви?
– Откуда ты знаешь?
– Я читал сценарий. Это же был наш актер, неужели не заметила?
– Шутишь?
– Какие шутки в три часа ночи? – пытался я играть на полном серьезе.
– Тупые.
– Вот именно. Стоило ли из-за них будить меня? – рассмеялся в трубку.
– Надо же с кем-то поделиться.
– С итальянцем надо было делиться.
– Ты еще скажи – размножаться.
– Потерпи до завтра – целая команда прилетает. Надо выспаться как следует. Днем снимаем одну сцену на набережной.
– Ты же говорил – в кафе?
– В кафе на следующий день. А завтра вечером у нас еще ужин с Роберто. Так что давай, отдыхай. Спокойной ночи!
– Знал бы ты, как они мне надоели, – вздохнула Фортуна и положила трубку.
– Мне нужен шкаф, – доставая халат из комода, заявила Лучана.
– Чтобы хранить любовников? – злорадно усмехнулся я, сидя за ноутбуком.
– Чтобы жить… в человеческих условиях. Разве ты не замечаешь, как обветшала наша мебель. Ну если, конечно, не считать тебя, – отомстила Лучана.
– Спасибо. Что еще?
– Цветы, ты давно не дарил мне цветов, – кричала она мне уже из ванной.
– Ну как же… а растения для аквариума? А потом еще в марте…
– Только не напоминай мне об этом женском пражднике, – прожужжала Лучана, выйдя из ванной, со щеткой во рту, сквозь пену зубной пасты.
– Почему?
– Нет дня более траурного, чем Восьмое марта. Мужчины подносят женщинам цветы, словно могилам, чтобы те тихо улыбались и хранили молчание как можно дольше, – скрылась снова, но дверь осталась открытой. Мне было слышно, как она полоскала зубы.
– Хорошо, я понял: шкаф и цветы. Это все?
– Еще яйца кончились, – вышла она из ванной. – Я хотела утром сделать блины, и не вышло. Может, запишешь, чтобы не забыть?
– Ты невыносима.
– Смотря откуда.
– Из моей памяти.
Роберто возник незаметно в компании официанта. Он слегка поклонился и протянул руку на голос Павла:
– Привет!
– Добрый вечер, Роберто, мы тебя уже заждались и успели выпить по бокалу вина. – Павел привстал со своего места и крепко пожал руку режиссеру. Затем помог ему сесть.
– Что у тебя с лицом? – серьезно посмотрел режиссер сквозь очки на Павла и продолжил еще серьезнее: – Секса давно не было?
– А что – заметно?
– Выглядишь неудовлетворенно, – рассмеялся собственной шутке Роберто. – Если некоторым нужен секс, тебе он просто необходим.