Страница 77 из 129
– По правде говоря, он всем нужен. Однако, несмотря на это, одни тщательно маскируют свои цели словами, припудривая надуманными чувствами, другие – молчанием, играя в равнодушие, – парировал удар Павел.
– Познакомься, Фортуна.
– Фортуна, – мягко молвила она.
– Очень приятно! Роберто. Павел, почему ты раньше скрывал от меня такую красоту? – заставил он улыбнуться Фортуну еще шире, отнимая у нее свою руку.
– У тебя своих красоток хватает.
– Мужчину хлебом не корми, дай полакомиться чужой женщиной. Он же охотник, ему постоянно нужна добыча.
– Говоришь как о полезных ископаемых?
– Люди из всего хотят извлечь пользу. Даже если у них уже все есть, – устроился он за столиком. – Что в мире творится? – снова обратился к Павлу.
– Все как обычно: женщины хотят замуж, мужчины собираются разводиться. Белое? – спросил его Павел.
– Да, пожалуй, – произнес он, и тут же рядом вырос камерьере с бокалом, поставил на стол и напоил его стеклянную душу вином, которым чуть раньше успели смочить горло Павел с Фортуной.
– Хорошее кафе, и вино превосходное, – заметил Роберто, сделав хороший глоток. – Особенно после трудного рабочего дня. Завтра еще одну сцену снимем и займемся монтажом, – поставил бокал на стол Роберто.
– А вы чем занимаетесь, Фортуна? Предлагаю сразу перейти на «ты».
– Я жду.
– Чего?
– Еды.
– А вы уже заказали?
– Еще нет, – ответил Павел.
– Давайте я вас пока развлеку другим блюдом, из вьетнамской кухни: «Кунни линь гу».
– С удовольствием, – чуть не захлопала в ладоши Фортуна.
– Юг Вьетнама. На вид забегаловка. Снова не понимая ни буквы в меню, ни картинки, я заказал по наитию, что-нибудь близкое к рыбному. В соседнем столбце – транскрипция, меня заинтересовало название «кунни линь гу». Официант, улыбнувшись загадочно, удалился с моим пожеланием. Вьетнам – это очень экзотично и суетно, желтое-желтое солнце, желтые-желтые лица. Никогда не видел страны более желтой, будто там жило само солнце. Жара, пальмы расчесывают воздух, стопроцентная влажность, можно его загребать веслом и плавать. Пока я плавал в фантазиях, официант, уже с блюдом, торопливо раскладывал соусы, рядом с моллюском.
Первое, что пришло в голову, глядя на это чудо морское: губы, женские, надеюсь, вы понимаете, о каких губах идет речь, если нет, то спросите у Павла. Они, вдохновленные первородным багрянцем, вдохновенно ждали. Палочками подцепить их не выходило, я взял нож и вилку, начал пилить, не пилится. Прижав эти губы к своим, обслюнявив, сунул в голодные зубы и оторвал кусок. Вкус тоже мне не был понятен, что-то приятное, но жестковатое и агрессивное… будто я пытался распробовать женщину, находя в ней все больше необъяснимого. Официант мне показывал жестом, что надо приправить соусом. Я так и сделал, полил розовую плоть, мясо все мягче, губы податливо приоткрылись, будто им это нравилось. Я вспомнил первый свой поцелуй, – романтично отхлебнул из бокала Роберто. – Потом второй, третий. Подошел официант, спросил, нравится ли мне «кунни линь гу»? Я улыбнулся тупо, как улыбаются иностранцы, и тут меня ошарашило: «кунилингус». Впервые я сделал его в ресторане Вьетнама.
– Очень аппетитно. Я бы тоже не отказалась, – рассмеялась Фортуна.
– Если вы про блюдо, то вряд ли здесь его подадут, – довольно улыбался Роберто.
– Роберто, представляете, Павел вчера вечером убежал от меня.
– Не может быть, Павел. Ты забыл первый закон большой любви: никогда не бегай от женщины: она тебя все равно догонит и съест, если ты вкусный. А ты вкусный, я так предполагаю. Как ты думаешь, Фортуна?
– Я не пробовала, но точно съедобный. А какой второй?
– Любовь это вам не секс: взял да пошел, это отдай, а потом иди.
– Я так и сделал: рассчитался и решил прогуляться. Ничто так не вдохновляет, как отсутствие людей.
– Удачно погулял?
– Умеренно.
– Видимо, он испугался твоей красоты, Фортуна.
– Как бы мужчина ни пытался овладеть красотой, в любом случает ему достается только роль слуги. В этот вечер особенно не хотелось быть слугой, – глотнул из своего бокала Павел.
– Слугой не слугой… Женщину надо любить! И любить так, чтобы остальным мужчинам было мучительно больно, что они так не умеют, – уточнил Роберто.
– Да, но я не хотел тем самым нанести боль женщинам, которых еще так не любили, – не сдавался Павел, подлив всем вина.
– Как нужно не любить женщин, чтобы оставлять их другим! – рассмеялся Роберто, нашел свой бокал на столе и выпил половину.
– Павел, как можно меня не любить? – веселый голос Фортуны сам за себя говорил, что вино ему пришлось по вкусу, он стал звонче и глубже.
– Как и других.
– Вот мне и пришлось гулять с итальянцем.
– Я видел, что тебе это было необходимо.
– Мне? – недоуменно посмотрела сначала на Павла, потом на режиссера Фортуна.
– Не надо забывать, что в каждой женщине живет капризная девочка, юная кокетка, прекрасная незнакомка и ворчливая дама. Ты увидишь только то, что хочешь увидеть, – подлил масла в огонь Роберто и добавил: – Женщине в жизни важно найти не того, кто будет слушать, даже не того, кто понимать, а того, кому можно выговориться.
– Спасибо, Роберто, он даже ночью не захотел меня слушать.
– Может, это ревность? – предположил режиссер.
– А если бы я позвонила, чтобы поплакаться в жилетку?
– Это другое дело. Тогда бы у него включилась миссия: «мужчина» или даже «настоящий мужчина», – улыбнулся Роберто. – Женщины любят плакать. Хлебом не корми, дай поплакать.
– Да не хлебом их надо кормить, а любовью, – возразила Фортуна. – И не из миски один раз в день, а из рук и постоянно. Женщины самые ручные из всех домашних животных.
– Но вчера ты была настоящей хищницей, – любовался на нее Павел.
– Всегда интересно знать, чем это закончится, особенно если еще не началось, – засветилась Фортуна.
– На свободе женщина все время на охоте: каждая хочет знать, где сидит ее фазан, – осушил свой фужер режиссер.