Страница 75 из 129
– Кстати, где обещанные поцелуи?
– Вот, – указал Павел на закат, – чем тебе не поцелуй?
– Так ты про эти говорил?
– Нет, не только, – подозвал он жестом официанта. – Нравится? – спросил небрежно Фортуну, когда официант уже подошел к столику.
– Ты с ума сошел.
– Значит, не нравится. – Павел заказал бутылку вина, сырную тарелку и отпустил юношу.
В этот момент позвонил Роберто:
– Как там у тебя, Павел?
– Отлично, сижу в джакузи теплого вечера.
– Места для съемок уже обозначил?
– В одном из них сейчас и нахожусь.
– Ты один? Чувствую хорошенькую даму рядом с тобой.
– Ты же говорил, что ничего не видишь.
– Ничего, кроме женщин.
– Я тебя завтра познакомлю.
– Что пьете? – допытывался теплый голос Роберто.
– Сухое.
– Хватит уже сухого, возьми полусладкое.
– Зачем?
– Слишком сухо отвечаешь. Она симпатичная?
– Ну как тебе сказать…
– Как умеешь, так и скажи.
– Чертовски… В беспечном озере глаз купается панорама мира, ресницы густые и длинные, мне кажется, я слышу, когда они затворяются. Волосы гуще тумана, губы роскошно наполнены розовым, они улыбаются, за ними жемчужины, – смотрел Павел на Фортуну, которая в этот момент листала меню. – Храня саму женственность, шея устремляется в небо, увлекая за собой ноги, правильной формы волны образуют линию острова идеальных холмов и впадин.
– Твой эзопов язык скоро заставит чувствовать меня себя неполноценным.
– Ты бы видел, как она улыбается.
– Я знаю такие улыбки, съевшие многих, похоже, и тебя в том числе. Тебе это должно пойти на пользу. Однако помни: чем больше упиваешься кем-то, тем легче тобою закусывать.
– Вроде бы еще трезв.
– Как с натурой для съемок? Расскажи в двух словах.
– Рыжий нажрался. Сначала он долго нюхал каменный кубок, полный хрустального вина, будто хотел уловить новый аромат этого вечера. Потом пригубил и уже не смог оторваться. Он пил и пил золотое полнотелое, выдержанное жарким днем игристое вино. Пока не налакался и не скатился под стол, за горизонт, оставив бокал бухты в объятиях сумерек, – взял в руки свое стекло Павел, поднял его навстречу Фортуне, которая тоже любовалась битым венецианским стеклом, сверкающим на поверхности моря в лучах заката, и одним глотком залил речь.
– Ну, если в роли рыжего солнца, то да, подходит, на набережной у воды, то, что нужно. Я тоже считаю, что снимать надо на закате. Буду молиться сегодня, чтобы не было дождя.
– Я не думал, что ты такой набожный.
– Я очень набожный, Павел, да и все мы набожны, когда нуждаемся, ты даже не представляешь насколько. Вода хорошо просматривается из кафе? Было бы хорошо фоном пустить гондолы.
– Вода как на ладони, даже вижу рыбок.
– Уже завидую.
– Завтра сам здесь будешь.
– Да. Но нам за два дня нужно успеть отснять несколько сцен.
– Успеем.
– Прилетим рано утром, так что ждите на завтрак, – сообщил Роберто.
– А что ты хочешь на завтрак?
– Чтобы любили, – рассмеялся в трубку он. – Так что до завтра.
– До скорого, – попрощался Павел.
– Забавный, – глотнула из своего бокала Фортуна.
– Да, завтра увидишь, он само обаяние. Как тебе здесь? – спросил Павел Фортуну, убирая телефон.
– Столько мужчин вокруг! И ни одного любимого…
– Еще не вечер. Ты что-нибудь выбрала?
– Я полистала, в меню нет поцелуев.
– Не волнуйся. Скоро тебе их подадут.
– Кто?
– Да хотя бы тот мужчина, справа от тебя. Он давно уже нам улыбается.
– Может, это тебе?
– Я бы заметил.
– Как-то странно он на меня смотрит.
– Что тут странного, разве что иностранного. Он хочет понять, кто мы друг другу. Испытывает на прочность.
– Зачем меня испытывать, я же не оргазм.
– Кто-то хотел поцелуев.
– Ну нельзя же быть таким примитивным.
– С умными женщинами только так и нужно. Только так их можно свести с ума. Белая рубашка и смуглая кожа, что еще нужно для летнего теплого вечера в стране, где валяются поцелуи?
– Красивый мужчина, не спорю.
– Подойди к нему и поцелуй.
– Ты в своем уме?
– Нет, в твоем. Ты же только что этого так хотела.
– Ведешь себя как сутенер. Ты меня не ценишь.
– Перестань торговаться, я хотел сказать, что кто-то же должен позаботиться о твоем счастье.
– Черт, он идет сюда.
Итальянец спросил разрешения и увел Фортуну в толпу танцующих. Павел понаблюдал немного, как они двигались, оставил на столе купюру, взял с собой бутылку, которую они начали, и пошел вдоль набережной к веселым ночным огонькам, дрожащим на поверхности воды. По жилам весело бежало итальянское белое, в голове все еще сидел Синатра. Несмотря на окружавшую Павла красоту, ноги медленно, но верно несли к отелю. Там он откупорил свой номер, включил свет, узнал себя в зеркале, игриво сказал «пока» и прошел в комнату, где усталость завалила его на кровать прямо в одежде.
Павел проснулся от телефонного звонка. Это была Фортуна.
– Ты уже спишь?
– Нет, завтрак готовлю, – ответил он ей, разглядывая время на настенных часах, которое наехало на цифру три, присвоив себе обе стрелки. – Ты будешь есть?
– А что у тебя?
– Время.
– Какое время?
– Мое время.
– А, да, съем, но совсем немного. Только скажи мне сначала, куда ты сбежал?
– Гулять. Ну и как это было?
– С итальянцем? Волшебно.
Она почти не слушала, все мысли были о том, как после танцев он обнимет ее еще крепче, его руки лягут на ее ягодицы, а голос с придыханием заставит открыть незнакомцу все окна и двери. Что будет такси, потом отель. Она представляла, как ладони его на целую ночь станут владельцами ее плоти, как она, смущаясь, будет прятаться под его кожей, как он возьмет в руки нежный лоскут ее тела и бросит в кипящее масло своих поцелуев, жадных и горячих… Как в переливах ночи будет его солить и перчить, солить и перчить, сдабривая брызгами слов, вдыхая ароматы ее похоти. А утром, выложив все на белое блюдо постели, скромно украсив веточкой базилика «это была лучшая ночь в моей жизни», подаст на первый завтрак ее совести, которая, проснувшись внутри и держась за ложечку, будет сосать аперитивом из хозяйки душу и ухмыляться.
Через несколько минут, разрушив пару, но все еще держась за руки, они не спеша пробирались сквозь островки столов из глубины кафейного леса к своему месту. Под ногами в такт музыке поскрипывал древний паркет.