Страница 65 из 129
– С некоторыми из них действительно было легко, правда, они быстро исчезали, и, возможно, именно поэтому с ними было легко, – снова уносила Мэри ностальгия.
– А с другими? – спросил я безразлично.
– С другими? Хорошо и с другими, пока не почувствуешь, что тебя просто имеют.
– То есть тоже своего рода чувства? – цинично заметил я. – Может, ты слишком озабочена?
– Чем?
– Связями.
– Возможно, связи правят миром и вьют из нас веревки. На которых мы вешаемся сами и потихоньку вешаем своих близких. Кратковременные связи впечатляют, но все предпочитают покрепче. Свяжешь себе поводок и гуляешь на нем, вроде как привязана к кому-то. С одной стороны – ограничиваешь себе свободу, но с другой – успокаивает.
– Ты принимаешь мужчин как успокоительное?
– Не так чтобы часто. Но один никак не выходит из моей головы.
– Я бы тоже не выходил, на улице черт знает что, – не хотел я развивать тему ее отношений с кем-то и уставился в окно, будто там действительно с минуты на минуту должен был показаться черт, который непременно начнет рассказывать то, что он знает, сметая метлой таявший снег.
– Я вижу, ты меня осуждаешь за легкость поведения, но только представь, что среди людей вывели всех сук и кобелей. Ни тебе измен, ни скандалов, все занимаются любовью с тем, с кем положено, либо не занимаются вовсе, они кропотливо предохраняются либо заводят детей. Все мечтают о лучшей доле, хотя прекрасно знают, чем закончится их примитивное путешествие. От такой жизни не то что я, сама любовь подохнет со скуки.
– Если ты говоришь об измене, то каждый имеет право сходить налево, другое дело, нужно ли тебе это? Ведь настоящая жизнь начинается не там, где потрахались и разбежались, а там, где переспали и остались.
– Нет, измена – это для слабых, это не для меня: я не могу быть сукой только из-за того, что ты меня хочешь, – улыбнулась она игриво.
– Я? – от неожиданности кашлянул, но потом уловил иронию в ее словах и отыграл. – Нет, ты не сука, потому что я тебя не хочу.
– Будь у меня любимый, разве стала бы я спать с кем-то еще.
– Не знаю, думаю, да, – увернулся я от ее ладошки, которая хотела приударить меня легонько сверху по куполу.
От этого движения пепел слетел с ее сигареты и рассыпался в прах.
– Надо же как-то набираться опыта, – приручил я ее руку с сигаретой, схватив за запястье. Рука была холодной, да и сама она уже не вызывала той симпатии, что вначале. Всего несколько откровенных предложений, ее как и след простыл. Доступность способна убить все сексуальные порывы.
– Знаешь, со временем мечты тоже обретают опыт, даже мечты о самом насущном. Если раньше я непременно хотела большой любви, то сейчас готова ограничиться большой отдельной квартирой с видом на припаркованную внизу личную машинку.
– С открытым верхом? – отпустил я ее руку на свободу.
– Боюсь передозировки.
– Не бойся. Вот влюбленные же не боятся, что им сорвет крышу.
– Я бы сказала, мечтают.
– Знаешь, чего еще не хватает твоему очаровательному силуэту? Малыша, который семенил бы рядом, держась за руку, – решил я одушевить ее мечты.
– Я бы не отказалась и от Карлсона, чтобы летать время от времени. Тебе вот не скучно летать все время с одной?
– С чего ты решила, что только с одной?
– Я решилась, а ты нет. Так чем она тебя так заинтересовала?
– Только тем, что любима.
– И давно ты с ней?
– Уже четыре года.
– Дети есть?
– Пока одни мурашки.
– У меня и таких нет.
– То, что ты одинока, только подчеркивает, что не можешь кого-то забыть.
– То, что в прошлом, – второстепенно, – затушила она окурок в пепельнице.
– По прошествии времени все становится второстепенным.
– Постепенно оно и стало фоном моей жизни.
– Что же тогда является главным? – снова отдался я белоснежному пейзажу.
– Я могла бы тебя накормить тривиальным: муж, семья, дети, что, несомненно, важно, но всякую женщину больше волнует, как бы не состариться раньше времени.
В этот момент у Мэри заистерил телефон, она извинилась и ответила на звонок. По ее интонации я понял, что звонила какая-то подруга. Пока она разговаривала, я повторно поздоровался с холодильником, в надежде найти в нем что-нибудь привлекательное. Достал пару яиц, нашел в шкафу сковороду и поставил на плиту.
– Как его звали? – спрашивала Мэри, одобрительно качая головой. – Какое сексуальное имя, – ответила она и, отведя трубку от губ, спросила: – Это минут на двадцать. Ты не заскучаешь без меня?
– Очень, – искал я масло, чтобы смазать сковороду.
Она кивнула и включила громкую связь.
– Подумаешь, не звонит. Не принимай близко к сердцу.
– Поздно: уже приняла ближе некуда. Любовь как марихуана, – дыхнул в кухню травой голос из трубки.
– Влюбилась?
– Нет, хочется попробовать, но боюсь подсесть.
– Везет же тебе, я не могу позволить себе такой роскоши: переспать с первым встречным, – отвернулась от меня к окну Мэри, пряча эту ложь.
– Не можешь позволить себе – позволь ему.
– У него то же самое. Он тоже не может себе позволить.
– Тяжелый случай.
– И не говори. Вина хочешь? – попыталась Мэри увести разговор в другое русло, взяв в руки закупоренную бутылку, стоявшую на подоконнике, как это обычно бывает, когда одна рука занята телефоном, а вторая из зависти тоже хочет внимания и не знает, чем занять себя.
– Нет, вина не хочу, после него тянет спать, – ответил нам высокий дрожащий голос.
– А в чем проблема?
– Не с кем.
– А как же этот, как его? Педро?
– Исчез.
– Ты забыла! Чтобы держать мужчину на коротком поводке, женщина ни в коем случае не должна подавать виду, что без ума от него.
– Я и не подавала.
– Ты уверена?
– Разве что кофе в постель.
– Понятно. Только давай вырежем постельную сцену из нашего разговора, – взглянула на меня с кокетством Мэри.
– Хорошо. Он накрыл меня теплым морским закатом. Я барахталась в его объятиях, пока он въедался губами в мою кожу. Но, оказывается, и Педро бывают одноразовые. Теперь вот сижу в номере и думаю: выплюнуть столько красивых слов ради одной только ночи. Чувствую себя разбитой шлюпкой, брошенной на берегу моря.
– Шлюхой? – переспросила Мэри подругу.
– Шлюпкой.
– Извини, плохо слышно. Да пошли ты его.
– Я послала, так он, мерзавец, сердце мое прихватил.