Страница 64 из 129
– От противного, – сделал я глубокий глоток, подошел к холодильнику, открыл и нашел там нарезанную ветчину на тарелке.
Я перестал понимать, для чего собираются люди. Они открывают рты, в надежде хоть что-нибудь услышать, но говорить уже не о чем, поэтому приходится заполнять глотки едой и питьем.
Мэри подала вилку. Та неожиданно выскочила из моих пальцев.
– Женщина придет, – толкнула она ее ногой еще глубже под стол и подала мне другую.
– Мне моей хватает.
– Повезло, я вот все время чувствую недостаток мужского внимания.
– Ласки?
– Не только, хотя ее тоже, хочется ресторанов, цветов, вместо этого раковина и подоконники с кактусами, может быть, я живу как-то не так?
– А где же мужчины?
– Те, что мне нравятся, все время внушают какую-то чушь, нет чтобы доверие.
– А ты пытаешься с ними жить?
– С кем?
– Но не с кактусами же, с мужчинами?
– Было.
– Может, надо с ними просто встречаться, а жить с одиночеством?
– Я так и сделала: боролась с ним, пока не поняла, насколько оно мне необходимо. Только одиночество способно доказать, насколько сильна любовь, насколько я влипла и на сколько надо поставить будильник, чтобы не проспать свое счастье.
– На сколько поставила?
– На тридцать, в тридцать я должна выйти замуж, кровь из носа, с любовью или без.
– У каждого брака по расчету есть риск обанкротиться.
– Знаю, но когда женщине под тридцать, а она еще ни разу не была замужем, выбирать не приходится. Тебе как мужчине этого не понять. В этом плане время сильного пола идет медленнее. Подумаешь, без любви, мне ее никогда не хватало. Бывает, схватишь с витрины конфету, а начинка горькая.
– Никогда не знаешь, что там под блестящей оберткой, осень или весна, – поддерживал я лениво разговор, глядя, как исчезает за окном снег.
– Не люблю осень.
– Осень хороша только в том случае, если лето в душе еще не закончилось.
– А твое любимое время года? – посмотрела Мэри на меня.
– Суббота.
– Обожаю субботу. Иной раз выйдешь в ночь с мыслью: вдруг мужчину найду.
– И как?
– Как всегда: секса полно, мужиков нет, долго выбирала она себе чашку, пока не нашла самую чистую и налила в нее кофе. – Как ты к сексу относишься? Может, потрахаемся? – пригубила она край фарфора и, прищурившись от удовольствия, посмотрела на меня.
– Я бы лучше покурил, – ответил я, не раздумывая.
– Да ладно, я пошутила, а ты кремень, – протянула она мне пачку сигарет.
– Если бы, – вытянул я одну и положил себе в губы.
– Как ты думаешь, что легче: уходить или оставаться? – оторвала Мэри мне огня от своей зажигалки. – Я про любовь.
– Легче всего не связываться, я про отношения. Отношения не всегда так же сладки, как поцелуй, но тоже засасывают.
– Да, это похоже на рану, которая покрывается корочкой и снова начинает кровоточить, едва заденешь ее случайным словом, знакомым местом, подаренной вещью. Чем только ни лечила, она не заживает. Даже случайный секс не смог привести меня в чувство. Что делать?
– Сделай его постоянным.
В этот момент ее телефон разродился сообщением. Мэри прочитала и прокомментировала:
– А вот и он.
– Кто? Случайный секс?
– Нет, шрам. Новый год отметил с женой, а с утра признается в любви мне.
– Неужели не трогает?
– С некоторых пор я потеряла чувствительность к словам. И теперь признание для меня это не то, что мне говорят, а только то, что ради меня делают. А этот, – она указала на трубку, – он страшный человек.
– В смысле?
– Он женат. Я давно дала себе зарок с женатыми лучше не связываться: как бы крепко ни обнимал, будто тебя обнимает само одиночество. Это я прочувствовала на собственной шкурке, – ответила она мне в тот момент, когда ее пальцы выласкивали на экране айфона ответ ему.
– Это может случиться с каждым.
– С каждым хотелось бы меньше всего, – ответила Мэри на автомате, покончив с эсэмэской.
– Я вижу, тебе даже сейчас одиноко?
– С чего ты решил?
– Плитка шоколада исчезает со скоростью света.
– Хочешь?
– Спасибо, я лучше полюбуюсь, как ты милуешься с этими шоколадными губами, – хотел я перевести разговор от личного к образному.
– Нет, я их кусаю, чтобы на некоторое время оставить в покое свои. Уже несколько дней ощущаю какую-то пустоту в душе.
– А зачем тебе лишний вес?
Мэри рассмеялась неожиданно громко, и губы ее, испачканные в шоколаде, развернулись на весь экран:
– Счастье не бывает лишним, сколько бы оно ни весило.
– То есть счастья надо много, – сделал я прощальный глоток из бутылки.
– Ты даже не представляешь, сколько счастья надо. И чем старше, тем больше.
– И кому из них больше – женщине или мужчине?
– Ему как минимум, чтобы боготворили, ей как максимум, чтобы он – но только ее. А про одиночество ты верно подметил. В иные вечера абсолютно нечем заняться. Вот позавчера, например. Телефон молчал. Я раздвинула пасть ноутбуку, тот скучно зевнул: ни одного предложения, слова, даже буквы. Будто все поклонники вымерли неожиданно от какой-то ужасной болезни, передающейся по Фрейду. Душа тоже задремала. Захлопнула его и взяла в руки книгу, открыла наугад, начала читать о том, что я не одна такая. Это лучшее лекарство, потому что, как бы мне ни хотелось, как бы ни рвалось из меня чувство прекрасного природного инстинкта к какому-нибудь самому завалящему принцу на самом завалящем белом коне, книгу не перекричать. Только она может как-то успокоить перед сном.
– Я тоже люблю почитать перед сном. Бывает, ляжешь в кровать и читаешь, читаешь ее от щиколоток до мочек, и так интересно написано, что невольно начинаешь пробовать эту литературу на вкус. Читаешь дальше, но уже губами.
– Каждую ночь одну и ту же книгу?
– В женщину, как и в реку, нельзя войти дважды. Она всегда разная.
– Нежно… – снова обратилась Мэри к окну и спросила: – А что тебя больше всего привлекает в женщинах?
– Запах секса.
– Разве у него есть запах?
– Есть, если иметь нюх.
– А как тебе фраза «заниматься сексом»?
– Это когда с любовью еще не определились, но уже есть точки соприкосновения. На самом деле, секс и прибыль две вещи, которые движут обществом, командуют этим миром.
– Да. Для мужчин они всегда являются главными, – затянулась задумчиво Мэри.
– Поэтому женщинам легче общаться с сильным полом.