Страница 66 из 129
– Ну что я могу тебе сказать? Педро твой – типичный ловелас. Чего же ты ждала?
– От него?
– Нет, в смысле надо было первой распрощаться. Ладно, забей, сегодня же Новый год. Расскажи, где отметила?
– Не помню, помню, что было много мужчин.
– Ну! Как ты себя чувствовала среди мужчин?
– Как в ателье у портного, где каждый снимает свои мерки, но не каждый готов сшить свадебное платье. В общем, я разочарована…
– Перестань! Разочарование – это всего лишь проявление эгоизма: когда ты долго была кем-то очарована, а тобою – так и не захотели.
– Просто очень обидно, кругом все как назло замуж выходят.
– Кто все? – переложила Мэри трубку в другую руку.
– Сестра моя младшая.
– Барбара? И что она?
– Думает еще: быт или не быт.
– Какая правильная постановка вопроса! У нее, в отличие от нас, еще есть время подумать, – ответила, улыбнувшись мне, Мэри и больше не беспокоила мой слух женской болтовней. Я продолжил с яйцами, которые уже раздраженно целовались с тефлоном. После того как Мэри отключила громкую связь, я слышал лишь отдельные реплики: «влюбись для начала в себя…», «придет не только Педро…», «он не сможет пропустить этот спектакль». Только я выложил глазунью на тарелку и поставил на стол, как Мэри закончила треп.
– Кристина. У меня нет подруги лучше, – положила телефон на подоконник Мэри.
– А разве подруги могут быть лучше?
– Лучше меня нет, конечно, – ухмыльнулась она. – Она хорошая, но как-то все не везет, странные вещи происходят в ее жизни. В прошлом году она собиралась покончить с собой.
– И что ее остановило? – цинично поинтересовался я.
– Только Кристина распахнула окно, взобралась на подоконник, глянула вниз на маленькие машинки, которые спешили с одинаковой скоростью и в ту, и в другую сторону, на дрейфующее многоточие людей, как голова ее закружилась, она вскрикнула. Однако не страх высоты был причиной ее крика, а иголки кактуса, которые впились в ногу. От внезапной боли она пришла в себя и посмотрела на ногу. Вцепившись зубами, на ноге висел кактус, будто хотел ее удержать.
– Вот, а говорила, что никто ее не любит.
– Ей вдруг стало больно и жалко себя, но еще больше кактус, за которым, кроме нее, некому будет ухаживать.
– Так какой ей нужен мужчина? – спросил я.
– Чтобы всю жизнь носил на руках. Или поднимал иногда, хотя бы настроение, – затянулась новой сигаретой Мэри.
– А тебе?
– Могущественный, – выдохнула она в сторону дым.
– А как же вечная любовь?
– Для меня любовь – это то, что находится между «я тебя люблю» и «я тебя ненавижу». Разве между любовью и вечностью есть какая-то другая связь?
– Если женщина тебя разлюбила, то это навсегда.
Трель эсэмэски из моего телефона оборвала уже висевшую на губах Мэри ответную фразу. Я вскрыл конверт: «Знаешь, как я себя чувствую без тебя, без моего любимого человечка?»
Пальцы вперед моих мыслей написали: «Как?» Левое полушарие ждало нового письма, а правое все еще хотело услышать ответ от девушки, которая зависла молча у окна. Оно знало, что нельзя бросать девушек, даже если нет желания положить.
«Бесчеловечно», – поступила новая эсэмэска.
«Какая дешевая наживка, но как приятно на нее клевать», – подумал я про себя.
– Прямо в сердце? – посмотрела на меня внимательно Мэри, будто уже знала текст письма.
– Ага.
– Это оттого, что телефон носишь в нагрудном кармане.
– Пули тоже бывают приятными.
* * *
– А в Италии вы какие эпизоды должны снять? – спросила Фортуна Павла, когда они уже усаживались в автобус.
– Я не знаю, успела ты их прочесть или нет. Про ресторан было?
– Нет еще вроде. Ладно, тогда не рассказывай. Мне всегда было интереснее сходить в кино, прочитав книгу.
– Надеюсь, ты не разочаруешься.
– От чего же зависит эта разница, фильма и книги? Зачастую книги гораздо лучше фильмов?
– Ну, во-первых, человек читающий обладает большей фантазией, нежели остальные. Следовательно, он более требователен. У него создается свое видение произведения, которое может отличаться от задумки режиссера. Во-вторых, техническая сторона: время и деньги, отведенные на съемки.
* * *
Пробираясь по городу в обнимку с собственной тенью, я вел в голове бесконечный диалог с Лучаной:
Она: Все равно завтра сам позвонит.
Я: Все равно завтра будет шелковой.
Она: Все равно я с ним не могла бы быть счастлива.
Я: Все равно у нее больше нет никого, без меня она будет несчастна.
Она: Все равно он не собирался жениться.
Я: Завтра сделаю предложение ей, чтобы не спиться совсем.
Она: Почему он порой такой отвратительный? Может, у него есть кто-то еще?
Я: Зачем я так нажрался?
Она: Наверное, сидит в баре и звонит кому-нибудь, нет, вряд ли, слишком пьян, пишет, чтобы забыться.
Я: Сушняк, очень хочется пить, но рядом ни поцелуя.
Она: Черт, ну почему нельзя позвонить? Видимо, он задерживается там, где легко. Со мной же придется переживать. Все равно завтра приползет.
Я: Позвоню сейчас, пусть приедет, если ей не все равно.
Я нащупал пальцами ее лицо на экране. Коснулся «Позвонить» и прижал телефон к уху. Стройные гудки рядами потянулись в мое сознание. Шли один за другим, на одинаковом расстоянии. Чем глубже они пробирались, тем больше нервировали меня своим строгим непоколебимым порядком.
Лучана не взяла трубку.
Она: Ты сейчас, небось, набираешь мой номер, а я отключила звук. Ты думаешь: «Вот стерва, ладно, позвоню позже». Я не стерва, но чем мне еще привлечь мужчину, как ни его одиночеством.