На той стороне

– Люблю, – ответил Сергей, осторожно взяв её руку в свои ладони. – Всё на свете сделаю, увезу тебя отсюда.

Эгдана едва уловимо улыбнулась.

– Слушай меня внимательно, – начала она, – отправляйся сегодня утром. Никому не говори, что уходишь. Как в лес войдёшь, больше не оборачивайся. Возьми эти камни и положи в карманы.

С этими словами Эгдана протянула Сергею крупную, идеально ровную гальку чёрного цвета.

– Как к болоту подойдёшь, ни на что не отвлекайся, следи за камнями. Как покажется, что карман вдруг отяжелел да камень вниз потянул, делай шаг в ту сторону и останавливайся. Снова прислушивайся. И так каждый раз, шаг за шагом. Отвлечёшься да не услышишь камень – вмиг в топь провалишься.

Как на шаманском кладбище появишься, поклонись духам и замри. Шаманы чужаков не любят.

Они совет держать могут, стоит ли им с тобой общаться или сразу утопить.

– В смысле утопить? – подал голос Сергей. – Эгдана, я очень тебя люблю, и ценю ваши традиции, но верь мне, если я не утону в болоте…

Эгдана не дала ему договорить, приложив свой палец к его губам.

– Не говори то, о чём не знаешь, – серьёзно произнесла она. – Вздумал шутки шутить? Хорошо! Иди, коль уверен в своей правоте. Об одном тебя попрошу – запомни имя: Нёраяна. Это прародительница нашего рода. Когда-то она тоже была шаманкой. На том кладбище живёт и её дух. Подношение тебе дам, ей отдашь и скажешь, что род её благословения просит.

Эгдана вынула из кармана золотой браслет, украшенный несколькими крупными камнями.

– Вот, – протянула она браслет, – возьми. И помни, я буду ждать тебя до последнего дня. Но если ты не вернёшься, я обязана буду стать женой самаана.

На глазах Эгданы заблестели слёзы, и она поспешила скрыться в темноте. Сергей ещё пару минут стоял на улице, задрав голову к небу. Глаза любимой женщины, полные слёз, добавили решительности. Стараясь не шуметь, он влез в комнату обратно через окно. Собрал кое-какие вещи в рюкзак и уже через дверь вышел из дома в темноту ночи.

***

Ночной лес встретил гостя тишиной. Лишь кое-где раздавался тревожный птичий вскрик.

Сергей стоял в нерешительности.

Он прекрасно понимал, что место, которое ему нужно найти, не близко. Было бы глупо надеяться на то, что, пройдя пару километров, он наткнётся на старое шаманское кладбище. Тем более он помнил слова Аятмара, что никто не знает дороги туда, кроме самого шамана.

Серёжа шумно вздохнул и уже хотел сделать первый шаг наугад, как вдруг почувствовал, будто его кто-то потянул за карман.

Опустив руку внутрь, мужчина вытащил гладкий камень, переданный ему Эгданой. Он рассматривал камень, не понимая, почудилось ему это или нет.

На ладони камень лежал прохладной чёрной каплей и по весу был совершенно обычным.

Сергей положил камень обратно в карман и замер в ожидании.

И вновь он почувствовал, будто кто-то невидимый потянул его.

Решительно мужчина взял курс в сторону, куда звал его камень.

Так, метр за метром, Сергей пробирался по лесной чаще, каждый раз прислушиваясь к ощущениям. Долго шёл, первые лучи солнца уже начали гладить верхушки деревьев, когда мужчина понял, что под ногами начинает хлюпать. Твёрдой почвы вокруг становилось всё меньше. Деревья редели. Всё чаще стали появляться островки сочной, ярко-салатовой зелени. На вид это были манящие своей свежестью опушки, которые легко можно было принять за покрытую мягким мхом землю.

Но Сергей прекрасно знал, чем эти островки были на самом деле. И когда перед ним открылся бескрайний зелёный ковёр, он остановился. Здесь была граница самой настоящей, коварной топи.

Идти вперёд было страшно. Лес хоть и был незнакомым, но всё же это была твердыня. Стоя перед замершей трясиной, Серёжа понимал, что шансы на то, что он сможет преодолеть болото, почти равны нулю. Но повернуть назад он не мог, сейчас ему бы не позволило это сделать воспитание. Он обещал Эгдане вырвать её из лап старого шамана, так мог ли он, вернувшись, посмотреть ей в глаза и сказать, что не сдюжил?!

Покрутив головой, мужчина заприметил погибшее молодое деревце. Подойдя, он переломил его, чтобы использовать в качестве опоры. Оставил рюкзак у края болота, решив, что тот станет лишним балластом. Он вытащил из него только спички и браслет, переданный ему Эгданой. Зажав в руке коробок, Сергей медленно вошёл в топь.

Холодная жижа плотно обхватила сапоги, с каждым шагом поднимаясь всё выше.

Мужчина шёл очень медленно. Помня наказ Эгданы, он останавливался после каждого шага.

Палкой ощупывая пространство перед собой, Сергей каждый раз выдыхал, ощущая, что та упирается в нечто твёрдое. Камни в карманах попеременно тяжелели, уводя мужчину то влево, то вправо. Сделав шаг, Серёжа для пробы тыкал палкой в то место, в которое должен был наступить, если бы камень не уводил его в сторону – дна не было.

Сапоги уже давно были переполнены болотной жижей, одежда почти насквозь промокла.

Становилось невыносимо холодно, а вокруг словно царил другой мир. Над головой было чистейшее голубое небо, чириканье птиц казалось оглушительно громким. Этот контраст придавал путнику силы, он до боли в сердце надеялся, что ещё немного, и всё изменится, что холодная топь останется позади. Единственное, что ему сейчас хотелось больше всего – это развести костёр и сесть к нему совсем близко, каждой клеточкой ощущая жар огня.

Когда от холода мужчину начало буквально трясти, он вдруг остановился, заметив, что ландшафт вокруг начал меняться. Редкие тщедушные палки, торчавшие из болота, разрастались, превращаясь в кусты. Палка, которой Сергей ощупывал дно, стала всё меньше проваливаться вглубь, и это подняло ему настроение. Прошло ещё около получаса, когда Серёжа понял, что миновал топь.

Редкие сосенки, стоящие на песчаных возвышенностях, подтверждали это. Последние шаги по болоту мужчина фактически пролетел. Первым делом он стащил с себя сапоги, вылив из них, как ему показалось, тонну ледяной жижи. Снял верхнюю одежду и развесил её на кустах. Выложив из карманов камни и браслет, он, как и драгоценность, аккуратно положил их на траву рядом с сапогами. Собрав валяющиеся рядом сухие палки, Серёжа развёл костёр и с наслаждением уселся к нему как можно ближе, позволяя продрогшему телу впитать в себя жар.