Страница 56 из 56
Мужчина тихо вышел на поляну и подошёл к первой юрте. Вход в неё был занавешен толстой звериной шкурой. Осторожно отодвинув угол шкуры, он заглянул внутрь. Посреди юрты, скрестив ноги, сидел человек, его глаза были плотно сомкнуты. Кожа человека была неестественно жёлтого цвета. Рядом с ним лежали ножи, стоял огромный бубен и красивая медная чаша, наполненная монетами. На голове человека была повязана широкая синяя лента, концы которой были увешаны маленькими тяжёлыми бубенчиками.
Сергей почти не дыша рассматривал убранство юрты и его обитателя. Он протянул руку и слегка коснулся руки человека. Она оказалась ледяной на ощупь.
Однажды он уже видел нечто подобное, сопровождая археологическую экспедицию.
"Так и знал, – почти неслышно хмыкнул Сергей. – Духи, шаманы – обычные мумии. Э-эх, как теперь этот венец отыскать?"
Мужчина уже повернулся, чтобы выбраться из юрты, как вдруг услышал тихий звон бубенчика.
Серёжа замер, в юрте воцарилась тишина. И только он протянул руку, чтобы отодвинуть край шкуры, как звон раздался вновь. Медленно повернувшись, Сергей вскрикнул от страха. Мумия сидела, открыв глаза, и не моргая смотрела на человека. Края ленты, словно тонкие змеи, вились в воздухе вокруг головы мумии и тихо позвякивали.
– Зачем ты здесь? – раздался голос голове Сергея.
Потрясённый увиденным и одновременно напуганный страшной ситуацией, мужчина молчал.
– Зачем ты здесь? – повторил голос в голове.
Мысли путались, страх сковал тело. Сергей и рад был бы убежать, да только не мог и двинуться с места. Снаружи стали доноситься звуки, похожие на тихий разговор. К разговору добавлялись глухие удары бубна. Волосы на голове мужчины начали шевелиться, спина покрылась холодным потом.
– Выходи, – вновь раздался голос в голове. На негнущихся ногах Сергей выбрался из юрты и покачнулся. Его состояние и так было близко к потере сознания, но то, что он увидел, вполне могло лишить его рассудка.
В свете серебристого тумана на поляне стояли люди. Одни стояли на земле, другие парили в воздухе. Все они были словно сотканы из полупрозрачного лунного света. В большинстве своём седовласые, их лица с высокими скулами и раскосыми глазами тоже излучали свет.
От некоторых Сергей явно ощущал агрессию, она словно волнами окатывала его. Эти призраки явно отличались от других. Их одежды были словно сшиты из кусочков шкур, за пояса были воткнуты ножи.
Другие призраки излучали спокойствие, и это давало немного надежды.
"Отец пришёл почтить память предков", – вдруг вспомнилось мужчине. Он преклонил одно колено, замер и тихо произнёс:
– Я пришёл к вам с почтением.
Над поляной висела тишина, призраки внимали человеку.
– Ты не шаман, – недружелюбно прошипел один из призраков, в руке которого был кольцом замотан тонкий кожаный хлыст.
– Неверным не место в священном лесу. За такую дерзость их предают смерти, – сказал другой призрак. И тот, что с хлыстом, словно ожидая этой фразы, размотал кнут и, раскрутив его над головой, сделал взмах в сторону Сергея.
Свист с оглушительным щелчком раздался над самым ухом мужчины, обжигая его лёгким касанием.
Сергей вскрикнул, схватившись за ухо и почувствовал, как тёплая кровь засочилась из рассечённой мочки.
Призрак растянул губы в улыбке, отчего его и без того узкие глаза превратились в тонюсенькие щёлочки.
– Неверным – смерть! – вновь произнёс призрак с хлыстом и поднял руку, раскручивая кнут.
– В единстве рода сила! – обезумев от страха, закричал Сергей. – Я пришёл просить связать свою судьбу с Эгданой из рода Нёраяны. Её потомки просят принять подношение и благословить нас.
Призрак с кнутом опустил руку и отлетел назад, словно уступая кому-то дорогу.
Из-за его спины выплыл призрак старухи и стал приближаться к Сергею. Морщинистая согбенная шаманка плыла по воздуху. Её лицо лучилось мягким светом, и чем ближе она приближалась, тем яснее Сергей узнавал в её лице свою любимую. И даже морщины не могли скрыть это сходство.
Серёжа судорожно пытался вытащить из кармана переданный ему браслет.
– Прими подношение, – протянул мужчина украшение, склоняя перед шаманкой голову, – и даруй венец той, кто так похожа на тебя.
На минуту повисло молчание.
– Будет по-твоему, – еле слышно произнёс призрак, – но с условием. Жить будешь с ней на нашей земле, дом для неё поставишь и раз в месяц, в дни безлунья, будешь жечь огонь в честь её и своего рода. Не исполнишь обещание – обречёшь род на вымирание, не будет у вас потомков!
– Всё исполню, – клялся Сергей, пытаясь запомнить то, что говорила ему старая шаманка…
Возвращался Сергей как в тумане, а как через болото шёл, вообще не помнил. Очнулся уже около дома Ольги Матвеевны, весь мокрый насквозь, грязный и замёрзший, в крови из рассечённого уха.
В забытьи повалился на крыльцо и даже не почувствовал, как его друзья в дом затаскивали, как переодевали.
Только к полудню глаза открыл. Лежит в кровати, сам весь чистый, в исподнем сухом, а одна рука вся в грязи да ряске болотной. А в руке сжат венец налобный. Да так сжат, что друзья не смогли руку разжать, чтоб трясину засохшую смыть.
В себя Сергей маленько пришёл и к дому Эгданы направился.
Аятмар его как увидел, аж рот открыл. Мало того, что живой возвернулся, так ещё в руке венец налобный держит. Лента красная золотом расшита, а по краям бубенчики маленькие, друг с другом перекликаются.
Идёт Сергей – улыбка в пол-лица, а на крыльцо ему навстречу Эгдана выбежала.
Тут уж отец смолчал: что обещал, выполнять надобно…
***
– Деда, а что значит "дни безлунья"? – шёпотом спросила Варька, поглощённая рассказом.
– Опять, старый, сказки рассказываешь? – прервал тихую беседу строгий женский голос.
– Ну ба-а-а, – заканючила Варя, – ну интересно же!
Дед довольно улыбался, поглядывая на любимую жену. Время ничуть не стёрло её красоты, а каждая морщинка лишь добавляла мудрости.
– Расскажи, расскажи деда, – слетела с печки внучка, запрыгивая к деду на колени.
– Что такое безлунье, спрашиваешь? – хитро прищурившись, спросил дед. – А одевайся потеплее, да пошли со мной на двор, покажу. Огонь жечь пора, роду спасибо говорить. Потому что нет счастья той семье, где про род свой забывают…