На той стороне

Прохладный воздух тонкой нитью пробирался под одёжу, заставляя кожу покрываться мурашками. Набрав небольшую кучку сухих веток, парень уже приготовился развести костёр, как вдруг прямо за его спиной раздался громкий треск. Макар резко обернулся.

Высокая, худая, с ног до головы укутанная в чёрную материю, перед ним стояла ведьма. Она была похожа на ветку от дерева. Её кожа была жёлто-серого цвета. Сухое лицо избороздили глубокие морщины. Узкая полоска обескровленных губ была неестественно длинной. Макару показалось, что, если она откроет рот, он буквально разделит её голову на две части. Но самым страшным на лице было отсутствие глаз. На их месте оказались два тёмных провала, окружённых стянутой к центру кожей.

– В моём лесу костры не разводят, – произнесла ведьма.

– К ночи холодает, – ответил Макар, стараясь не выдать своего волнения, – я не знал, как быстро вы появитесь.

– Появилась, – вновь произнесла ведьма, – и что теперь?

– Моя Варя, – начал Макар и запнулся.

– Твоя Варя – колода безногая, – хрипло рассмеялась ведьма, при этом её рот действительно удлинился так, что, казалось, уголки губ вот-вот коснутся ушей. Челюсти оказались полны мелких и белых зубов. От этого зрелища Макара затрясло.

– За заклятье я взяла сущую малость. Больно уж понравилось, с какой ненавистью баба тебя хотела от девки отвадить. Повеселила она меня знатно, давно уж я такой злобы не видела. Ушла дура, думала, и впрямь пятаком откупилась, – при этих словах ведьма вновь хрипло засмеялась. – Черти мои тоже долго смеялись. Но так то её выбор, а за глупость людскую не я в ответе.

– Что ж мне в уплату назначишь, если попрошу снять твоё заклятье? – холодея от услышанного, спросил Макар. Ведьма подошла совсем близко и, протянув свою корявую руку с обломанными ногтями, принялась ощупывать парня. На ощупь её ладонь была как кора дерева, жёсткая и шершавая. Вопреки ожиданиям Макара, от руки старухи исходил жар, как от раскалённого угля.

– Замёрз, – прошептала она, – боишься меня, но любовь страха сильнее.

Старуха водила ладонью вдоль тела парня, почти не касаясь его. И чем дольше её рука была рядом с кожей, тем сильнее ощущался жар.

Ведьма остановила руку на уровне глаз Макара и произнесла:

– С чистым сердцем пришёл ко мне. Будь по-твоему, сниму заклятье. А в уплату проживёшь в моей избе неделю, по хозяйству мне помочь надо.

Развернувшись, старуха обошла болото и зашагала вглубь леса. На трясущихся ногах Макар побрёл за ней. В темноте он то падал, промахиваясь мимо кочки, то напарывался на очередной торчащий сук от дерева. Парень смотрел в спину ведьмы и удивлялся, как она без глаз идёт так, что ни на одну ветку не наткнулась.

К дому ведьмы подходили, когда месяц уже серебрил макушки ёлок. Небольшая избушка чернела на залитой лунным светом поляне, словно трухлявый гриб.

Старуха подошла к двери и, отворив её шире, пропустила вперёд Макара.

– Звать меня Анисья, – задержав парня на пороге, произнесла ведьма, – с недельку поручения мои повыполняешь и иди себе на все четыре стороны, сниму заклятье. Но смотри: если дрогнешь и хоть раз не справишься, быть девке твоей навсегда безногой.

Войдя внутрь, Макар осмотрелся. Внутри избушка выглядела куда больше и просторнее, чем снаружи. Убранство было аскетичным: стол, стул, лавка. С одной стороны во всю стену стояла печь. Около другой стены расположилась узкая кровать. Окна были настолько маленькими, что, верно, и днём изба была погружена в сумрак.

– Спать на кровати будешь, – пробурчала старуха, поджигая пучок травы, – и не вздумай ночью из дома нос совать без моего разрешения – сгинешь.

Макар молча слушал хриплый голос Анисьи, а перед глазами всё гуще становилась пелена дыма.

"Спи, назавтра дел много", – последнее, что услышал парень перед тем, как провалиться в невесть откуда навалившийся сон.

Макар открыл глаза и не сразу понял, где находится. Утро рассеяло морок и рассмотреть дом изнутри было гораздо проще. Он обводил обстановку глазами, медленно вглядываясь в детали, когда вдруг скрипнула дверь и вошла старуха.

– Долго не залёживайся, – произнесла она, – поешь и за дела берись.

Макар тут же вскочил с кровати и подошёл к столу, на котором стояла тарелка с нарезанным хлебом и кружка дымящегося отвара.

Хлеб на диво оказался мягким и очень вкусным, а травяной отвар немного терпким. Допивая последний глоток, парень почувствовал, как внутри словно сила какая заструилась. Поднявшись из-за стола, он подошёл к ведьме, готовый взяться за любой труд.

Макар таскал воду, колол дрова, выкорчевал пару пней, расчистил небольшой курятник. Парень очень удивился тому, что у ведьмы существовала скотина. Впрочем, из скотины-то и было с десяток курей да два жирных кота чёрного цвета. Анисья всё это время не выходила из дома, лишь изредка поворачивая безглазое лицо в сторону работника.

Вечером, когда уставший Макар сидел на кровати, к нему подошла старуха.

– Рано утром пойдёшь к мёртвому логу. Пока солнце не взойдёт, соберёшь росу с чёрных маков, – сказала она, – да смотри, чтоб полную бутыль.

– Как же я пойду, – проговорил парень, – я и о месте таком не слыхивал.

– Об этом не переживай, ноги сами куда надо выведут. А сейчас спать пора.

Макар послушно лёг в постель и стал наблюдать за Анисьей. По дому слепая ведьма двигалась очень проворно. Убирая скрюченными пальцами посуду со стола, ни разу ничего не уронила, все предметы в руки брала точно и безошибочно ставила по местам. Наведя в избе порядок, Анисья села на стул в углу и затихла.

Проснулся Макар оттого, что его трясли за плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой землистое лицо ведьмы.

– Вставать пора, иначе поздно будет, – проскрипела она. Наскоро одевшись, Макар обратился к старухе:

– Подскажи хоть, в какую сторону идти.

– На вот, – словно не услышав просьбы, продолжала ведьма, – надень.

Она протягивала Макару тонкий шнурок, к которому была привязана засушенная птичья лапа.

– Иди не задумываясь, и придёшь куда надо, – подытожила Анисья.

И хоть Макар был не из суеверных, а всё ж такой амулет одевать было боязно. Но, увидев, как рот старухи удлиняется в ехидной улыбке, тут же схватил шнурок и надел на себя.

Оказавшись на пороге, он понял, что сейчас ещё середина ночи и пробираться к неизвестному логу придётся по темноте. Сделав первый шаг, Макар обратил внимание, что действительно не задумывается, куда идти – он просто шагал, уверенно и быстро.