На той стороне

Страж

Казаться хорошей Вайсана никогда не пыталась, общаясь с людьми так, как они того заслуживали. Знала она, что не один век души коротают, отрабатывая положенное. Как знала и то, зачем каждое из её воплощений являлось в этот мир. Всегда вспоминала себя прежнюю и без колебаний занимала положенное ей место.

Её душа была достаточно опытной, чтоб понимать, что мир нельзя делить на чёрное и белое. Она жила в мире, повинуясь потребностям времён и никогда не изменяя себе настоящей, считая это главным достижением.

Вайсана несла в себе те первобытные навыки, которые имел каждый человек при рождении. Беда людей состояла в том, что, повинуясь влиянию мира, почти все из них теряли этот навык уже к двум годам жизни. В этом была не их вина: так уж устроен мир.

Истинных знаний удостаивался не каждый человек.

Единственное, чего Вайсана не знала – человек ли она…

Ролью её теперешнего воплощения, впрочем, как и многих прежних, стал Страж.

Война добра со злом в веке сем шла на нешуточном уровне. И, как бы ни хотелось верить в сказки, но зло брало верх. Люди всё больше склонялись к потаканию своим теневым качествам, находя в них много удобств. Ни тебе работы над собой, ни мук совести. Ешь, гуляй, живи на полную катушку.

Целью жизни стало зарабатывание денег для удовлетворения своих низменных потребностей. И даже живя в глухой деревушке, в тайге, Вайсана чувствовала смрад разлагающегося мира.

Здесь, в глубинах тёмных лесов, в непролазных чащах, проходила та грань, за которой жило неприкрытое зло, ожидая своего часа. Часа, когда тьма окончательно одолеет свет, проглатывая без остатка души тех, на ком ещё держался мир.

Вайсана была одной из них. Она родилась поздним ребёнком в обычной семье, да и сама с виду была обычным человеком: молодая, поджарая. Вот только глаза ярко-фиалкового цвета иногда наводили на мысль, что внутри человеческой оболочки может скрываться нечто совершенное.

В оторванной от большого мира деревеньке жизнь текла в другом ритме, давая людям возможность жить. Жить по-настоящему, полной грудью вдыхая силу природы, силу предков.

Вайсана удивляла престарелых отца и мать своей мудростью не по годам: безошибочно чувствовала перемену погоды, слышала шёпот трав, разговаривала с деревьями, знала язык зверя. Знала, как вылечить любую болячку. Сама Вайсана не болела никогда.

К своим тридцати годам молодая женщина была уверена в особой цели своей жизни. При всём при этом Вайсана не была затворницей. К ней приезжали люди – за помощью, за мудрым советом. Когда умерли родители и в этой глуши её больше ничего не держало, она всё равно не стремилась в большие города. Хотя, захоти она туда попасть, сделала бы это моментально. Девушке стоило лишь закрыть глаза, и место, которое ей было интересно, раскрывалось перед ней, как на ладони. Она видела суету городов, чувствовала холод заснеженных горных хребтов, трогала тепло моря. Но неизменно возвращалась сюда, зная, что без её присутствия силы света потеряют контроль за очередной пограничной чертой. Этого допустить было нельзя. Вайсана знала свою роль в этом мире, понимала значимость своей души. Оттого и здесь, в глухой таёжной деревушке, жила с удовольствием, отдавая всю себя служению.

***

Мурлыкая под нос известную лишь ей мелодию, Вайсана шла к той части леса, где была расположена невидимая граница. Черта, которую нельзя было пересекать ни одному живому человеку.

Дойдя до Руки Шамана – огромного сухого дерева, причудливо выросшего в виде раскрытой человеческой ладони, – Вайсана брела вдоль невидимой линии. Впрочем, человек наблюдательный тоже мог эту линию заметить.

Растения, выросшие здесь, были словно поделены надвое: зелёные и живые с одной стороны и абсолютно мёртвые и сухие с другой.

Периодически Вайсана останавливалась, прислушиваясь.

Раньше было проще оберегать границы миров. То ли люди были умнее, и не отравленное психотропными средствами сознание ещё прислушивалось к подсознанию, то ли банальный инстинкт самосохранения работал жёстче. Сейчас же избалованное различными ток-шоу человечество стремилось всеми возможными способами заполучить очередную дозу адреналина в кровь.

Всё было хорошо, если охотники или любители пощекотать себе нервишки, попадая в лапы первозданной природы, изучали лес с востока и юга. Хуже становилось, если кто-то из настырных, наплевав на все предостережения, направлялся к северу. И совсем плохо, если человек попадал в западную сторону леса.

Впрочем, благодаря стараниям Стража западная сторона была для людей почти недосягаема.

Умеющая входить в чужое сознание Вайсана делала всё, чтобы первобытный страх, взявшийся из ниоткуда, гнал людей в обратную сторону. На её веку ещё ни разу не было такого, чтобы человек переходил границу.

В своём прошлом воплощении Вайсана тоже была Стражем, но совсем в другой части земного шара. Тогда она была могучим викингом, и знак агисхьяльма на гладко выбритом черепе воина внушал страх на северных границах Скандинавии.

С той прошлой жизни, несмотря на то что сейчас она жила в облике молодой девушки, осталось умение обращаться с оружием.

Впрочем, быть молодой красавицей ей нравилось больше. Гораздо приятнее было ощущать на себе лёгкость обычных одежд, нежели тяжесть ледяных лат. Да и народ сего века был гораздо трусливее, что существенно облегчало жизнь Стража.

***

Траектория пути была изучена Вайсаной до мелочей. Любая поломанная ветка должна была быть осмотрена на предмет понимания, кто её сломал.

Особенно это касалось финальной части пути Вайсаны – разлома. Именно тут, в месте, где земля обрушилась внутрь, открыв проход для нежити, обитало то зло, за которым она была приставлена следить.

Древние их называли Векчи Кыл, что означало «тонкий язык». Имя нежити говорило само за себя. Именно язык был их основным оружием, с помощью которого они высасывали из жертвы глаза, пробираясь к мякоти мозга. Облик тварей соответствовал миру, где они обитали. Гораздо выше обычного человека, сухие и тощие, словно ветки сожжённого дерева, они великолепно маскировались. Прислонись Векчи вплотную к стволу дерева, и нечаянный путник даже не заметит подстерегающую совсем рядом опасность. Цепкие пальцы с длинными когтями намертво впивались в жертву, словно тисками зажимая голову. Смерть от языка Векчи Кыла была мучительной, но быстрой. Зная о границах и Страже, эти твари выходили на свет, только если запах жертвы указывал на нарушение этих границ.