На той стороне

– А вот так! Не ко времени с подружками у реки дурачиться стали. Ночь была, а нам искупаться захотелось. Ну, мы и полезли в воду. Ныряли, за ноги друг друга хватали. С визгами кричали, что водяной лапы тянет, утащить хочет. Шутка перешла в правду. Меня и утащил. Пока подружки сообразили, что одной уж нет, поздно было.

– И давно ты тут? – поинтересовался Максим.

– Да уж немало. Поначалу очень тяжко было. Тоска зелёная поедом ела. Потом злоба страшная напала. Что жизнь такая дурацкая. Со зла даже женихов парочку себе притащила, – русалка опять засмеялась.

Максим выжидательно смотрел на неё. Он прекрасно понял, что она имела в виду, говоря про женихов, но всё же хотелось услышать продолжение.

– Нельзя ночами в реки да озёра лезть, – продолжала свой рассказ русалка, – тем более, если нетрезвый. Много нежити злой. Им за себя тоже обидно, не всегда они по своей воле жизни лишаются. Иногда вот, как я. Самого первого я утащила, даже не играючи с ним. Схватила и потянула вниз. А со вторым поговорили даже сначала. Но всё одно, его судьба решена была изначально. Много тогда во мне ярости было. Утащила. Да толку-то. Ярость только росла, требуя новых жертв. Не знаю, скольких бы я ещё сгубила, если бы не один случай. – Русалка замолчала. Максим боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть желание речной девушки поговорить.

– Однажды в реке купался ребёнок, – продолжила русалка, – совсем малыш. Мать не доглядела, он оступился и пошёл ко дну. Взрослые ныряли, искали, только не там. Течение быстро подхватило лёгкое тельце мальчика и утащило дальше. Водяной сразу оказался рядом. Не зря в вашем мире говорят, что дети и животные видят нашу явь, – усмехнулась русалка. – Вот и мальчонка увидел водяного. А я… – русалка опять на секунду замолчала. – Я видела только расширенные от ужаса глаза ребёнка. И оказалась проворнее. Подхватила малыша и вытолкнула его на сушу. – Замолчав, русалка уставилась на Максима.

– Ты спасла ребёнка и тебе за это ничего не было? – спросил потрясённый рассказом парень.

– А что ещё со мной можно сделать? – вопросом на вопрос ответила речная дева. – Я уже мертва!

Они оба молчали. Каждый думал о чём-то своём.

– С того случая ярость моя отчего-то утихла, – произнесла вдруг русалка. – Не скажу, что беспечные людишки стали бесить меня меньше, но, по крайней мере, я не хочу вас убить! – и снова она разразилась мелодичным смехом.

– Может, ты и мне поможешь? – с надеждой в голосе спросил Макс.

– Может, и помогу, – беспечно ответила она. – Водяной поставил тебе какое-то условие за свободу? – спросила русалка.

– Да вроде нет, – пожал плечами Максим. – Просто сказал: "Выберешься живым, значит, так тому и быть".

– Странно, конечно, но давай попробуем, – отозвалась она. – Иди вдоль реки к тому дереву, из-за которого ты перешёл по суше. Я буду ждать тебя там.

Сказав, она нырнула в воду и скрылась из виду.

Спустя полчаса Максим стоял у того самого дерева, с которого всё началось.

"Видимо, ночь здесь никогда не кончается", – думал Макс, поджидая русалку.

– Ооо, мой теплокровный друг, ты ещё жив! – вдруг раздалось за спиной.

Максим резко обернулся. На том же самом месте, что и тогда, сидел водяной.

– А ты, я смотрю, живучий! – сказал он.

– Стараюсь, – буркнул в ответ Максим.

– Всё ещё надеешься покинуть мой мир? – с ехидцей в голосе спросил водяной.

– А есть шанс? – вопросом на вопрос ответил Макс.

– Если честно, то почти нет, – равнодушно ответил тот. – Понимаешь, в чём штука, – продолжил водяной. – Наш мир устроен так, что войти в него у человека получается, а вот выйти самому практически невозможно. Нужна чья-то помощь. Но сам посуди: здесь, в мире тоски, сумрака и страха, кто тебе согласится помочь? Здесь каждый сам за себя, по-другому тут не выжить, – подытожил водяной и внимательно уставился на Максима.

– А если я найду помощника? – спросил Максим.

Водяной громко рассмеялся.

– Если бы да кабы, – хохотал он. – Ну, тогда ничего сложного тут нет. Пусть твой храбрый друг первым выйдет в твой мир, открывая тебе проход. Я же говорю: войти из мира живых просто, а выйти из мира мёртвых могут помочь только мёртвые. Но, к сожалению, они не столь дружелюбны, чтобы прийти на помощь.

В этот момент послышался плеск воды, и рядом с деревом показалась голова русалки. Она улыбалась, обнажив ряд своих кипенно-белых зубов.

Макса передёрнуло. Эта улыбка теперь была больше похожа на хищный оскал. Глаза русалки словно горели адским пламенем. Только этот злобный взгляд был обращён не на Максима.

– Ты? Опять лезешь со своей помощью? – спросил водяной. Он со злобой покосился на Максима. – Нашёл одну паршивую овцу, – бросил он с раздражением в голосе.

– А может, я сама его нашла! – сверкнув глазами, произнесла русалка. – Отчего ж не помочь хорошему человеку, – добавила она и разразилась злобным смехом.

– Человеку помочь?! – взревел водяной. – Ты в своём уме?

Русалка засмеялась ещё громче, словно доводить до бешенства водяного ей доставляло удовольствие. И, будто не выдержав этого звонкого смеха, водяной злобно сверкнул красными глазами, бросился в реку и исчез.

Воцарилась полная тишина.

– Ненавижу его! – злобно бросила русалка. – Ныряй за мной и плыви быстрее. Пока я не передумала!

Дважды Макса просить не пришлось.

Спустя неделю Максим сидел на берегу реки и размышлял. Снова и снова он прокручивал в голове события той страшной ночи.

Как ни странно, но плавать ночами он не перестал. Нутром Максим чувствовал, что водяной слово сдержит. Охоты на любителя подводной ловли не будет.

В ту ночь разгневанная водяным русалка вытолкнула Макса на берег в мир живых, словно мокрого щенка.

Единственное, о чём Макс жалел – это то, что из-за её раздражения они так и не успели попрощаться. А сказать ей спасибо ему очень хотелось! Махнув блестящим хвостом, русалка скрылась под водой и даже не обернулась.

И теперь каждое полнолуние, сам не зная зачем, Макс приходил к той заводи с цветами. Оставлял букет в воде и уходил прочь.

Максим не знал, достигнет ли букет цели. А он достигал! Русалка знала, кому этот букет и от кого. Только, забирая цветы, она понимала, что хоть в этот раз и сделала доброе дело, но кто знает, когда в ней вновь проснётся чувство ярости от тоски по утраченной жизни…