Страница 26 из 56
– Нет, бабуль, жизни он не научит, но на пару часов даст возможность отвлечься от моей бесполезной жизни.
– Только ты сам решаешь, насколько бесполезна твоя жизнь! – строго сказала Анна Сергеевна. – Набери на телефоне мать и дай мне трубку, – попросила она. Павел выполнил просимое. Баба Аня взяла трубку и вышла из комнаты…
Поздно вечером вернувшиеся с работы Екатерина и Николай положили перед Анной Сергеевной стопку книг.
Старушка надела очки и придирчиво пролистала издания.
– Мам, это всё зачем? – спросила дочь.
– Душу лечить будем, – витиевато ответила баба Аня, на что Николай Иванович удивлённо вскинул брови.
Утро следующего дня для Павла снова началось с душистых сырников и ароматно заваренных трав. Это значительно подняло ему настроение. А когда, забрав посуду, Анна Сергеевна уселась в кресло напротив и надела очки, демонстративно подняв выше обложку книги, Пашка опешил.
– Сказания земли Сибирской, – вслух прочитал внук. – Баб Ань, может, не надо? – смешно скривив лицо, произнёс он. – Только не говори, что ты решила читать мне вслух!
– Именно, милок! – довольно ответила старушка. – А ты попивай чаёк и слушай.
И потекла речь стариковская, размеренная, мягкая, с говором да шепотком. Обволакивали слова сказочные, древний мир славянский тайный всплывал перед глазами, завораживая своей первобытностью и простотой, проникая в мысли мудрой речкой, несущей надежду и веру…
Анна Сергеевна уже давно перестала читать. Она сидела напротив Павла и молча смотрела на него. Казалось, парень даже не замечал той тишины, что повисла в комнате. В его воображении во всей красе расцветал цветок папоротника, дивная русалка сидела у озёрной глади, косматый леший поджидал за деревом.
Когда он понял, что речь бабушки больше не звучит, Пашка будто очнулся.
– Баб Ань, а у тебя в деревне лес рядом? – спросил он.
– Рядом, милок, – ответила старушка, – рукой подать. Пашка отвернул голову в сторону и замолчал. Анна Сергеевна тихонько вышла из комнаты.
И теперь каждый день, без пропусков, взрослый внук ждал свою бабушку. Он как маленький мальчишка радовался, предвкушая очередную порцию красивого сказа.
Не заметить изменения, произошедшие в сыне, родители не могли. Павел теперь всё чаще улыбался. Искренне радовался, когда мать или отец приходили к нему в комнату поболтать. А однажды и вовсе сам выехал встречать их в широкий коридор на инвалидном кресле. Дни сменяли ночи, зима, сменившая осень, подходила к концу. По асфальту разливались озёра из луж. В первый раз за полтора года Павел попросился на улицу. Радости родителей не было предела. Приходивший на ежедневный массаж врач не нашёл никаких противопоказаний.
Ради такого случая и Николай, и Екатерина взяли себе выходной. В этот день они гуляли в парке втроём. Мать, отец и сын.
– Мама, ты совсем с ума сошла! – заорала на мать влетевшая в дом Екатерина. – Ты просто выжила из ума! Как ты себе это представляешь?! Павел инвалид, ему нужен специальный уход! А у тебя в деревне, прости, даже туалет на улице! Глаза Екатерины Викторовны гневно сверкали.
– Не пойму я, к чему ты? – произнесла опешившая от такого напора мать. – Не понимаешь? Это всё ты со своими сказками! Вбила парню в голову глупости, а он теперь, видите ли, просит отпустить его с тобой в деревню! Анна Сергеевна стояла, открыв рот.
В этот момент в комнату выкатилась кресло. Позади сидевшего в нём Павла стоял отец, строго смотря на старушку.
– Ты что ж это удумал, милок? – спросила она. – То он руки на себя накладывать хотел, а теперь в дебри мои собрался. Павел молчал.
– Не звала я никого, – оправдывалась баба Аня. – Что ж я, не понимаю, что Пашке уход нужен?
– Боишься, обузой стану? – вдруг зло спросил парень. – Это тебе не в комфортном доме на мягкой перине мне сказки рассказывать.
Ничего не ответила Анна Сергеевна. Молча вышла из комнаты. На следующий день рано утром она тихо закрыла за собой дверь загородного особняка дочери…
Лето полностью вступило в свои права, подсушив землю. Яркая сочная трава шелестела в поле рядом с деревенским домом Анны Сергеевны. Она сидела с соседкой на лавочке у калитки, когда рядом с ними остановился микроавтобус. Дверь открылась, на землю опустился компактный пандус, и из недр автомобиля выехало инвалидное кресло, в котором сидел Павел. Старушка соседка смотрела на парня во все глаза.
– Ты забыла у нас книги, – тихо произнёс Паша. – Я решил, что нужно их привезти тебе. Анна Сергеевна молчала.
Следом за сыном из машины вышла Катя. Поздоровавшись с соседкой, Екатерина виновато опустила глаза в пол. Поднявшись, баба Аня ушла в дом, дочь последовала за ней. А Павел с интересом завёл разговор с оставшейся в одиночестве бабушкой-соседкой.
– Ну мам, ну прости, – виновато произнесла Екатерина Викторовна. – Но я действительно считала, что это ты задурила Пашке голову своими сказками. Он после твоего отъезда опять как тень стал. Есть перестал. Николай ему снова про Европу и про реабилитацию, а он ответил, что поедет. Но только если на лето мы его к тебе привезём.
– Дура ты, Катя, – вздохнув, ответила мать, – хоть и умная! Голову задурила? Да он и без этого у вас дурак дураком! Ты прости меня, дочь, – многого ты в жизни добилась, но сына ты не смогла воспитать! Баба Аня поднялась и вышла из дома.
Выйдя на крыльцо, Анна Сергеевна от неожиданности ахнула. Пока она разговаривала с дочерью, из машины вышли два крепких мужика в рабочих комбинезонах. На земле лежали балки, металлические скобы, арматура и куча разного инструмента.
– Ну ты же понимаешь, что ему нужно будет выходить из дома, – раздалось из-за спины. – Ребята быстренько построят пандус и удобный съезд для кресла. Ты не против?
– Отчего же, чай, для внука стараются, – ответила старушка и пошла к Павлу. Тот увлеченно болтал с соседкой.
Ближе к вечеру к старенькому деревянному дому был приделан крепкий пандус, полозья для съезда с крыльца и крепкие поручни. Рабочие погрузились в машину, Екатерина Викторовна, выгрузив сумки с провиантом, попрощалась с сыном и матерью. Автомобиль покидал деревню…
– Ба, а завтра сырники с утра будут? – спросил Пашка, перебираясь из кресла на кровать.
– Будут, милок, – ответила баба Аня, – и душистый чай будет. Весь вечер до поздней ночи они проговорили.
Отчего-то Павлу вдруг захотелось, чтоб сидящая перед ним старушка узнала всё, что лежало на его душе. Он рассказывал о своей жизни, о той, где ещё не было беды и безысходности…