На той стороне

Утром парень проснулся от петушиного крика. Открыв глаза, он поначалу даже не понял, где находится. Сообразив, он откинулся на подушку и лежал, молча рассматривая дом. В углу под потолком стояли образа, перед ними висела лампада. У одной стены стоял старый сервант рыже-коричневого цвета. За его стеклянными створками в ряд были размещены книги. Ни одной новой, глянцевой обложки, за исключением тех, которые Пашка привёз с собой из города. Дверной проём был закрыт занавесками. По другой стене стояли шкаф и кресло. Рядом с кроватью расположилась тумбочка.

– Проснулся? – заглянув в комнату, спросила баба Аня.

– Проснулся, – ответил Павел, – пахнет вкусно.

– Завтрак готов, – сказала старушка и, войдя в комнату, помогла внуку перебраться на инвалидное кресло. Впервые за это время Паша опять ел с удовольствием, слушая бормотание бабушки.

– Ба, а расскажи о деревне, – попросил парень. Анна Сергеевна вкратце рассказала о жителях, о том, какие интересные места есть рядом.

– А я на коляске по улице смогу проехать? – вдруг спросил внук.

– А почему ж нет, – ответила баба Аня. – Почти до леса можешь гулять. Просёлочные дороги идут вдоль. Мы хоть и далеко от города, но машины ездят постоянно: и местные, и в соседнюю деревню через нас проехать можно. Гуляй смело, люди у нас хорошие, да и соседки все поговорить охочи. На лавочках целыми днями.

Позавтракав и приведя себя в порядок с помощью Анны Сергеевны, Павел взял курс на улицу.

Осторожно скатившись с крыльца, он остановился и зажмурился.

Ласковое утреннее солнце бросало на землю свои лучи. В воздухе витали всевозможные ароматы. Казалось, он был живым в буквальном смысле, наполненный пением птиц, жужжанием насекомых, квохтаньем кур, лаем собак. И в то же время настолько пропитанный тишиной! Тишиной без вечного шуршания шин по асфальту, без голосящих кругом клаксонов.

Пашке показалось, что он попал в другой мир. Время, проведённое в инвалидном кресле, когда он осознал, что те, кто окружали его в здоровой жизни, теперь будут всё дальше, заставило мыслить иначе.

Он захотел уехать сюда, в эту деревенскую глушь, рассчитывая на то, что город со своей суетой и шумом окончательно выветрится из его жизни, из его тела, из его души. Город сидел в его крови, отзываясь болью каждый раз, когда он думал о своей прежней жизни.

Павел стоял у калитки, ещё раздумывая, стоит ли ему выходить за пределы забора, когда вдруг его взгляд выхватил движение у леса, который шёл вдоль деревни. Он напряжённо всматривался вперёд. Из-за полосы деревьев показалась русоволосая девушка. Она вышла из леса на дорогу и, медленно удаляясь, пошла вдоль. Было видно, что она просто прогуливается.

Павел выкатился за забор и поехал вслед за ней. Дорога была хоть и пыльной, но довольно хорошей. Широкое, песочного цвета полотно петляло, то приближаясь к лесу, то уходя в поле, идущее после деревенских домов. Спустя несколько минут Павел почти нагнал девушку. Услышав шуршание, она обернулась и остановилась. Парень подъехал совсем близко и потерял дар речи.

Перед ним стояла девушка, сошедшая с полотен русских художников, изображавших славянских красавиц. Зелёные большие глаза обрамляли длинные ресницы; маленький носик, красиво очерченные губы. Довершала образ копна русых волос почти до поясницы.

– Я могу чем-то помочь? – спросила девушка. Её голос вывел парня из ступора. Он залился красной краской и пробормотал что-то неясное про то, что он просто прогуливается и вовсе не хотел ей мешать. Видя его смущение, девушка звонко рассмеялась.

– Ну раз так, то я пойду, может, ещё увидимся, – сказала она. И почему-то, попрощавшись с Павлом, она не пошла по дороге дальше. Девушка свернула в лес и скрылась за деревьями.

Паша постоял ещё немного, смотря в лесную чащу, и, развернувшись, покатил обратно к деревне. У калитки стояли баба Аня и вчерашняя соседка.

– Ну, милок, – спросила она, – нагулялся? Смотрю, далеко с первого раза ушёл. Хотел по деревне, а сам в сторону озера поехал.

– А там есть озеро? – поинтересовался Павел.

– Да, там от основной дороги есть тропа, она к нему и ведёт.

– А на коляске проехать можно? – спросил он.

– А мы вечером с тобой и поглядим. Вместе попробуем доехать, а там уж видно будет.

Они сидели и обедали, когда Павел спросил:

– Баб Ань, а в деревне много молодых девушек? Старушка задумалась.

– Да нет, молодёжи вообще мало. Хотя пара-тройка наберётся, – ответила она.

– А такая красивая, с волосами до пояса чья? – С волосами до пояса? – повторила Анна Сергеевна. – Не припомню таких. Хотя, может, Веркина внучка на лето приехала. Она иногда на неделю наведывается к бабке. На этом разговор о девушках был закончен.

Ближе к вечеру Анна Сергеевна вместе с внуком решили проехать до озера.

– Ба, а у деревни есть какие-нибудь легенды? – задал вопрос Павел.

– У деревни нет, – ответила бабушка, – а у того озера, к которому мы сейчас направляемся, есть.

– Расскажи, – попросил Паша.

– Ещё прабабка моя говорила, – начала Анна Сергеевна, – что живёт в лесу рядом с озером Озёрная ведьма. Детишек ей на лечение отдавали.

– В смысле отдавали? – не понял Павел. – Детей, и ведьме?

Анна Сергеевна рассмеялась.

– Вот дитя века сего, любитель Гарри Поттера! Это теперь при слове ведьма у вас перед глазами встаёт злобная, покрытая бородавками бабка. А ведь раньше ведьмы были от слова "веда". Ведали они! Знаниями владели.

И детишек к ней не с простыми хворями носили. А тех, кому врачи помочь не могли. Это сейчас куча всего разного. А раньше-то в деревнях как: родился с каким пороком, всё, почитай, обречён. И ладно если порок не страшный, глаз там косит или пятно родимое. А если с ногами что, всё – пиши пропало. Не жилец, а так, муки одни. Вот к ней и носили. Говорили, что она знает, где есть ручеёк маленький, из которого наше озеро образовалось. Мол, мал золотник, да дорог. Имеет он силу великую, если к самому истоку его припасть.

– А сейчас что ж не носят? – хмыкнул Пашка.

– А сейчас, милок, в больницы носят! Забывают люди свои корни, в Европы да в цивилизации рвутся, а по сути, лишь больше болеем и страдаем. Ведь оно как? Посуди сам! Разве ты физически страдаешь от того, что не можешь ходить? Нет, Павлуша, ты морально страдаешь! По утраченным возможностям, по прошлой жизни. А что там в твоей прошлой жизни? Любовь ли? Добро? Милосердие?