Страница 97 из 113
— Спасибо, папа, — ответила я, и чокнулась с его бокалом, затем маминым, и наконец, бокалом Дэна, который смотрел на меня с нежностью.
— Мы очень рады, что ты у нас есть, — добавила мама, вытирая уголком салфетки слезинку, и быстро улыбнулась, чтобы скрыть волнение. — И за внуков, хоть и не родных по крови, тоже скоро поднимем, правда, Лиза?
Лиза, сидящая рядом с Пашей, улыбнулась, положив руку на свой округлившийся живот, который на седьмом месяце беременности стал уже очень заметным.
— Обязательно, Алевтина Петровна, — смеясь, ответила Лиза, и Паша тут же обнял ее за плечи, глядя на нее с обожанием. — Мы уже готовимся.
Потом началась церемония вручения подарков. Когда подошла очередь Дэна, он немного замялся, достал небольшую книгу в потертом переплете и протянул мне, глядя прямо в глаза.
— Это книга по теоретической физике, — его голос немного дрогнул, от волнения. — Я получил ее как победитель олимпиады по физике в школе, много лет назад, она всегда была со мной, как талисман. Я хочу подарить ее тебе, потому что ты понимаешь физику лучше, чем кто-либо другой.
Я взяла книгу, открыла титульный лист, где аккуратным почерком была выведена памятная надпись: «Алиме, которая знает ответы на вопросы, которые я еще не успел задать. Дэн. 2034 год».
— Это самый дорогой подарок, — прошептала я, прижимая книгу к груди, и в этот момент мой биоинтерфейс тихо завибрировал за ухом, уведомляя о входящем сообщении.
Я мельком взглянула на экран планшетки, и сердце мое ёкнуло, когда я увидела имя отправителя:
Воронов: «С днем рождения! Помни, что ты всегда можешь рассчитывать на меня. Арсений».
Сообщение было коротким, сухим, но за ним стояла вся тяжесть нашего прошлого, вся та близость, что случилась в иной реальности, и тот секрет, который я хранила от Дэна.
На секунду в моей голове возникло напряжение, борьба между прошлым, которое пыталось напомнить о себе, и настоящим, которое сидело рядом со мной и смотрело с любовью. Я посмотрела на Дэна, в его искренние глаза, и поняла, что окончательно выбрала его, что прошлое должно остаться там, в другой реальности, вместе с кошмарами и казалось уже чужими воспоминаниями.
— Спасибо, — сказала я Дэну. — Я буду бережно хранить ее.
Вечером, когда гости уже разошлись, а родители ушли спать, оставив нас одних в гостиной, Дэн подошел ко мне и взял за руку, предлагая пройти на балкон.
Мы вышли на свежий и холодный мартовский воздух. Перед нами раскинулась панорама ночного города, огни окон смешивались со звездами, создавая ощущение бесконечности.
— Алима, — начал тихо, но уверенно Дэн. — Эти три года, пока тебя не было, были самыми страшными в моей жизни, но они дали мне понять, что я не могу жить без тебя.
Я повернулась к нему, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, и увидела, что он стоит на одном колене, держа в руке небольшую бархатную коробочку, которая блестела в свете луны.
— Ты стала частью меня, частью моей жизни, — продолжал он, открывая коробочку, где на мягкой подушечке лежало кольцо. — Я не обещаю, что будет легко, я не обещаю, что не будет больше долгих разлук или секретов, но я обещаю, что всегда буду стараться быть рядом, чтобы держать тебя за руку. Алима Батуевна, ты выйдешь за меня замуж?
Слезы навернулись на мои глаза, и побежали по щекам, но это были слезы счастья.
— Да, — ответила я, шепотом. — Да, Дэн, я выйду.
Он надел кольцо на мой палец, затем поднялся, крепко обнял меня, прижимая к себе. Мы стояли на балконе, обнявшись, под холодным весенним небом Улан-Батора, и определенно эта ночь стала началом нашей новой жизни, где не было места кошмарам, где было только настоящее, только мы, и только любовь.
21 марта 2034 года. Вторник. 12 корпус НИИ "Нейтрино".
Во вторник, ровно в 16:32, я уже пересекала порог двенадцатого корпуса НИИ "Нейтрино". Я ещё не успела даже снять перчатки и активировать свой терминал, как биоинтерфейс за ухом мягко, но настойчиво завибрировал.
Лидия Германовна: «Зайди ко мне»
Я, глубоко вздохнула, предчувствуя тяжёлый разговор, и направилась по длинному коридору. Кабинет Лидии Германовны был погружён в приглушённый полумрак, разбавленный лишь холодным светом настольной лампы и голубоватым отблеском большого монитора, на котором медленно вращалась трёхмерная карта координат ГУ586.
— Проходи, Алима, садись, — устало сказала Лидия, не отрывая взгляда от экрана. — Я вижу по твоим логам, что ты снова не спала ночами, и Марков прав, когда отправлял тебя отдыхать, но у нас больше нет времени на роскошь сомнений, поэтому давай сразу к сути.
— Я не могу не сомневаться, Лидия Германовна, — ответила я, опускаясь в кресло. — Мы в конце концов, отправляем живых людей в среду, которую не можем до конца контролировать, и я… я не могу просто закрыть глаза на то, что в списке группы на первом месте стоит имя моего любимого человека, и это не даёт мне покоя ни на секунду.
— Я знаю, что ты переживаешь, и понимаю твои опасения, потому что сама каждый день просыпаюсь с мыслью о том, что мы можем послать их на верную гибель, но ты должна понять одну вещь. — Лидия, наконец, оторвалась от монитора, перевела на меня свой проницательный взгляд. — Дэн не просто хочет участвовать, он настаивает на своём участии, и поверь, мы пытались его отговорить, предлагали заменить на других «Сталкеров», но он поставил жёсткий ультиматум — либо он, либо никто, и его аргументы, увы, оказались неоспоримыми, потому что никто другой не знает наших алгоритмов и твоих расчётов так, как он.
— Он знает риски? — спросила я, и голос мой предательски дрогнул.
— Знает лучше, чем кто-либо из нас, — ответила Лидия, открывая на мониторе папку с протоколами подготовки. — Он прошёл уже трехнедельную, изматывающую подготовку: изучил все данные, полученные от зондов ППВИР-82М, знает всю доступную нам информацию, особенности местной флоры и фауны ГУ586, отработал тактику выживания в экстремальных условиях на закрытом полигоне в Гоби, где температура падала до минус тридцати пяти, а имитация столкновений с враждебной средой была максимально приближена к реальности, вплоть до кислородного голодания и работы в полной темноте. Кроме того, он прошёл серию жёстких психологических тестов на стрессоустойчивость в барокамере и при сенсорной депривации, и его показатели стабильности нервной системы, концентрации и принятия решений в критических условиях оказались выше, чем у большинства кандидатов из спецподразделений КГБ.