Квантовый разлом

Глава 2 Мы едем в Москву

16 июня 2030 года. Воскресенье. Улан-Батор.

Сегодня был последний день дома. А завтра предстоит подняться по трапу в самолёт, который домчит меня в Москву. А там защита. И новая жизнь.

Завтра утром в 08:45 — рейс Аэрофлота 402 из аэропорта «Чингисхан» в Домодедово. Два часа в воздухе. Я уже трижды проверила статус билетов — всё подтверждено. Номера мест рядом: я у окна, Паша у прохода. Он сказал, что будет спать. А я, конечно, буду читать лекции Фейнмана.

Я сидела на полу своей комнаты, окружённая вещами, в полной прострации. Что мне брать в Москву?

Одежда, да, проще простого. В Улан-Баторе уже жара: +28, сухо, солнце жарит. Но в Москве, по прогнозу Гидрометцентра СССР, +16 и возможны дожди. Поэтому, обязательно, моя любимая тёплая, чёрная кожаная куртка, с красной звездой на воротнике с внутренней стороны.

Я складывала вещи в жёлтую с чёрными полосами спортивную сумку, старую, но надёжную, которая не однократно сопровождала меня в различных путешествиях. Два комплекта белья чёрные и белые. Две пары носков. Ещё одну белую футболку на всякий случай, вдруг в общежитии не будет возможности постирать. Просторные мягкие, серые, с олимпийской символикой спортивные штаны. В них я буду бродить по коридорам общежития ночью, когда все спят, а я — думаю над уравнениями. Да шучу я! Светло-фиолетовый костюм и белая водолазка — это на защиту. Чёрную толстовку с капюшоном возьму на случай, если в Москве будет промозгло. И ещё одни джинсы пусть будут на замену, если первые вдруг решат, что им пора в стирку. Платье я рассматривала. Даже достала тёмно-синее, с высоким воротом, в котором ходила на новогодний вечер в институте. Но передумала.

Хотела лечь спать пораньше, но не получилось - засиделись с родителями за разговорами.

Родители позвали в гостиную. На столе был чай из алтайских трав и мамины пирожки с картошкой. Мы сидели, болтали о Москве, о том, как папа учился там в 2000-е, как мама впервые увидела Красную площадь, как они познакомились.

— Ты не представляешь, Алима, — сказала мама, глядя на меня поверх чашки, — как мы гордимся тобой, моя доча.

Отец, молча, кивнул, и его глаза подтверждали все сказанное мамой.

Я лежала в кровати уже глубокой ночью, но сон не шёл. В голове крутилась «Декогерентность не враг, а зеркало. То, что мы видим, лишь проекция того, что мы не видим».

Завтра — Москва.

А через три дня, а именно 19 июня в среду, в 11:00, в аудитории К-301, в главном корпусе МИСИС решится моя судьба.

17 июня 2030 года. Понедельник. Улан-Батор.

Звонок будильника. Я открыла глаза. За окном ещё глубокая синева, но город уже просыпался: где-то внизу слышался гул проносящихся по улице электромобилей, на крыше шуршал ветер между солнечных панелей, перестраивающихся под утренний свет.

Очень рано. Но сегодня же не обычный день.

Из-за двери ванной доносился шум воды. Это отец уже умывался. На кухне раздавалось тихое позвякивание посуды, мама готовила завтрак. Она любит готовить и не доверяет приготовление завтрака автоповару. Я села на край кровати и босыми ногами коснулась прохладного пола. В тот же миг включился свет: сначала тусклый оттенок рассвета, потом чуть ярче, пока не стало комфортно.

Минута. Только минута, чтобы собрать мысли. Москва. Защита. Диплом. Будущее. В таком порядке. Я готова, волнение в сторону.

Через приоткрытую дверь увидела, как отец в халате, с полотенцем на плечах вышел из ванной с самым спокойным взглядом, таким с которым лечил сотни пациентов.

— Доброе утро, Алима, — сказал он, как будто я просто иду на пары, а не отправляюсь в самое сердце советской науки.

Я кивнула, встала и пошла умываться.

Холодная вода бодрила. Быстро почистила зубы. Волосы завязала в низкий хвост. Я была готова идти в бой.

На кухне пахло овсянкой, молоком и чёрным чаем с мятой — мои любимые ноты утра. Мама стояла у плиты, в строгом домашнем халате с вышитым гербом департамента справа на груди.

— Садись, — сказала она, не оборачиваясь. — Позавтракаем все вместе.

Обычно мы редко завтракаем втроём, ведь, у каждого свой график. Но сегодня было исключение. Осознанное.

Мы ели быстро. Без лишних слов, но с тёплым молчанием, которое громче речей. Я знала: они гордятся. Но не показывают, у нас не принято. Вместо этого высоко ценится забота в деталях, таких как завёрнутый в бумагу бутерброд «на дорогу», или термос с травяным чаем, записка от папы в кармане куртки: «Будь умной. И ошарашь там всех. Папа».

Времени долго сидеть не осталось. В аэропорту надо быть к 7:00. Вылет в 8:45. Мы договорились с Пашей встретиться у терминала. Он, как всегда, написал ночью: «Не опаздывай. Иначе полечу один и съем твой бублик».

От дома до аэровокзала «Чингисхан» ехать 40 минут на такси. Обычно в СССР на такси не ездят, общественный транспорт развит идеально: автобусы, электрокары, да и разные самокаты велосипеды и тому подобное, это если не брать в расчет самодвижущиеся тротуары. Но сегодня — исключение. Официальное: «Поездка в командировку по вызову головного учебного учреждения». Да, да, именно, так официально звучала поездка на защиту дипломного проекта.

— ИИ, — сказала я, — закажи такси на 6:10. Без остановок.

— Выполнено, Алима Батуевна. Автомобиль подъедет в 6:08. Ориентировочное время в пути составит 37 минут, — отозвался голос.

Я пошла в комнату. Сняла нежно-зелёную пижаму, что сопровождала меня последние годы. Надела белую футболку и светло-голубые узкие джинсы. Постояла перед зеркалом — минимальная косметика: чуть туши, капля блеска на губы.

Собрала вещи: жёлто-чёрная спортивная сумка, рюкзак с планшеткой и резервными картами памяти, кожаная куртка через плечо.

Родители уже собирались на работу и ждали меня в прихожей, отец поправлял галстук, мама проверяла что-то в планшетке, скорее всего очередной проект нового жилого квартала. Я подошла, обняла их, сначала маму, потом отца. Они оба поцеловали меня в висок.

— Удачи, — сказала мама.

— И не верь никому, кто предлагает «особые условия», — добавил отец, глядя прямо в глаза.

Я кивнула.

Вышла на улицу. Утро было прохладным, чистым, с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь легкую облачность над городом.