Страница 8 из 113
— Ты и в Улан-Баторе не горишь желанием продолжить работу в сфере науки, — усмехнулась я. — А в Москве тебя вообще раздавят.
— Зато рядом будешь ты, — ответил он легко, почти шутливо. Но я знала, что он не шутит.
Потом мы перебрались в мою комнату. Он устроился на кресле у окна, я на кровати. Говорили о дипломе, о том, как я собираюсь усовершенствовать алгоритм коррекции ошибок, как он мечтает просто попасть в лабораторию. Иногда он молчал, просто смотрел, как я жестикулирую, объясняя что-то про декогерентность. А я не замечала — привыкла.
В начале седьмого вечера входная дверь щелкнула.
Родители.
Уставший, но довольный отец заглянул в мою комнату, кивнул Паше.
– Добрый вечер, Батуй Хаганович – поздоровался Паша.
За отцом заглянула мама с папкой в руках и в деловом костюме цвета стали.
— А, Павел Игоревич! Добрый вечер,— обрадовалась мама. — Как вовремя! Мы как раз обсуждаем поездку в Москву. Вы ведь поедете вместе?
— Здравствуйте Алевтина Петровна. Конечно,— кивнул Паша, вставая. — Как же Алима без охраны?
Я закатила глаза, но внутри потеплело. Паша, такой Паша.
Мы сидели на широком подоконнике в моей комнате Паша, поджав ноги, я, свесив их вниз, болтая пятками. За окном уже сгущались сумерки, а в комнате горел только мягкий свет настольной лампы с регулируемой цветовой температурой, я выставила «тёплый вечерний» режим.
— Ты серьёзно думаешь, что он из КГБ? — спросил Паша, откусывая кусок от последнего бублика. Крошки упали ему на джинсы, но он даже не заметил.
— Не думаю. Я чувствую, — ответила я, скрестив руки на груди. — Он слишком идеален. Слишком… отполирован. Как новенький чип. Ни единой шероховатости. Ни единой человеческой глупости.
Паша хмыкнул.
— Ну, с этим не поспоришь. В прошлый раз, когда он «случайно» оказался у тебя после семинара, он целый час выспрашивал про твой диплом. Причём не про физику, а про твоих научных оппонентов, про то, чьи работы ты цитируешь, не нравится ли тебе кто-то из московских профессоров...
— А потом вежливо поинтересовался, «не читала ли я антисоветских публикаций в закрытых научных чатах», — добавила я. — Как будто это нормальный вопрос от «аспиранта».
— Да уж, — Паша покачал головой. — И при этом у него ни одной научной публикации. Ни единого кода на «Наукограде». Только участие в «методических совещаниях Комитета по кадровой работе». Звучит как эвфемизм.
– Есть один научный доклад, – поправила я Пашу, – да и тот с ошибками.
Я встала, прошлась по комнате, нервно поправляя волосы.
— Он из Москвы. Прикомандирован «для мониторинга кадрового потенциала». Это же классика. В 2027-м все вузы прошли ревизию после того, как в Новосибирске один аспирант предложил «альтернативную интерпретацию коллапса волновой функции»… и исчез на два месяца. Вернулся молчаливый, с новой партийной книжкой и внезапным назначением в Миннауки.
— А Воронов появился сразу после того, как твой проект попал в список «перспективных технологий стратегического значения», — задумчиво произнёс Паша. — То есть… тебя не просто проверяют. Тебя оценивают, как ресурс.
Я спрыгнула с подоконника и остановилась у зеркала, посмотрела на своё отражение.
— И как только он понял, что я не хочу быть «ресурсом»… начал играть в ухажёра. Как будто это сработает.
— У него, наверное, инструкция: «если не поддаётся идеологическому влиянию — применить методы личного воздействия», — съязвил Паша.
Мы помолчали. За стеной слышался голос отца, он что-то обсуждал с мамой про новые протоколы диагностики в больнице. Обычная жизнь. Надёжная. Советская.
— Значит, будем осторожны в Москве, — сказала я, наконец. — Особенно на защите. Никаких резких слов. Никаких «альтернатив». Только формулы, только факты, только лояльность проекту.
— И никаких свиданий с «широкоплечими аспирантами», — подмигнул Паша.
— Даже если он предложит экскурсию по подземным лабораториям под Лубянкой, — усмехнулась я. — Я лучше пойду с тобой за бубликами.
Мы оба знали: в мире, где наука является частью обороны, а квантовая запутанность самая что ни наесть государственная тайна, даже дружба может быть прикрытием. Но Паша уж точно не шпион. Он просто Паша. И моя главная опора.
— Ладно, — сказал он, вставая. — Пора идти. А то ещё подумают, что я тут с тобой… квантово запутан.
— Только не говори это вслух, — предупредила я, провожая его в прихожую. — А то Воронов запишет в доклад.