Квантовый разлом

Глава 22 Я дома

30 декабря 2033 года. Пятница. Улан-Батор.

Я стояла посередине Лаборатории №7 «Объекта-312», но это было не то помещение, которое я знала. Пространство здесь жило своей жизнью. Стены, обычно холодные, теперь дышали. Они пульсировали в ритме, не совпадающем с биением моего сердца, будто гигантский организм вокруг меня находился в предсмертной агонии или, наоборот, в процессе рождения. Поверхность стен подергивалась рябью, как вода, в которую бросили камень, искажая очертания приборов и столов.

Вокруг клубился густой, серый туман. Это была не просто дымка, а плотная, липкая субстанция, которая холодила кожу, проникая, казалось прямо в тело. Она была словно живой и разумной. В этой серости скрывалось нечто пульсирующее, ритмичное и угрожающее.

Из глубины тумана доносился громкий, несмотря на отсутствие источника звука шепот. Тысячи голосов накладывались друг на друга, шипели, скрежетали, образуя зловещий хор.

— Алима… Алима Борджигина… — шелестели голоса, обвивая мое сознание. — Ты открыла дверь… Мы идём к тебе…

Страх, ледяной и тяжелый, сковал тело. Я попыталась сделать шаг, но ноги не слушались. Я была парализована. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной в этом искаженном пространстве.

Из тумана начали выползать тени. Сначала бесформенные, они обретали контуры, становясь всё более четкими. Это были клоны Тарг-Ракшаса. Сотни Тарг-Ракшасов. Их силуэты дрожали, перетекая из одной формы в другую, но взгляд множества глаз был устремлен только на меня. Один из них, самый крупный, поднял руки, будто призывая меня к себе.

Температура вокруг начала скакать. Невыносимый холод сменялся обжигающей жарой. Меня колотило, зубы стучали, но звука не было. Казалось, само пространство вокруг меня сжимается и расширяется.

Твари обступили меня плотным кольцом. Серая вата тумана уплотнилась, превращаясь в тысячи тонких щупалец. Они тянулись ко мне со всех сторон. Бестелесные отростки проникали в мое тело все глубже и глубже. Возникло осознание, что они стремятся растворить мою личность в своем коллективном разуме. Границы между «я» и «они» начали стираться. Чужие мысли, чужие воспоминания, чужая злоба вливались через эти щупальца-отростки в меня потоком.

Я попыталась закричать, позвать на помощь, вытолкнуть из себя звук, который разорвал бы этот кошмар. Но горло было перехвачено невидимой рукой. Вместо крика наружу вырвалось лишь беззвучное шипение, которое тут же поглотил туман.

Ощущение что меня разрывают изнутри, стало невыносимым. Мир вокруг вспыхнул ослепительно белым светом, который тут же сменился абсолютной чернотой.

В этот момент ужас достиг пика, и сознание, не выдержав напряжения, резко вытолкнуло меня наружу.

Я резко вдохнула, тело дернулось, и я открыла глаза.

Привычный потолок моей квартиры в Улан-Баторе, встретил меня привычной белезной, однако тело мое было мокрым от холодного пота, а разум отказывался верить тому, что я действительно дома, в безопасности, а не там, в том аду... Несколько лучей света, в которых танцевали микроскопические частицы пыли, пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы. Я лежала неподвижно, пытаясь унять дрожь, повторяя про себя, что я дома, это всего лишь сон.

Прошло уже два месяца с тех пор, как нас спасли, вытащили из той иной реальности. Но каждую ночь меня мучают одни и те же кошмары, зловещие и удивительно детализированные, будто моя память отказывается отпустить те одиннадцать дней, что для внешнего мира растянулись в почти три года мучительного ожидания и лихорадочной работы сотен человек. Я медленно села на кровати. Для меня время навсегда раскололось на «до аварии» и «после».

Теперь мы понимали, что существуют реальности, в которых время течет иначе. Прежде это была лишь теория, но теперь я лично побывала там, где секунды становились днями здесь.

Авария, в результате которой мы с Вороновым и Лялькиным оказались в иной реальности, послужила громадным прорывом во всех проектах, над которыми работали в «Объекте-312». Так наша личная трагедия стала фундаментом для проекта «Врата». Теперь, спустя три года усердной работы ученых, изучавших момент катастрофы, стало возможным создавать разломы, через которые можно было перемещать не только информацию и микроскопические частицы материи, но и, например, вертолет с людьми.

Как оказалось позже, куратором всей работы «Объекта-312» был отец Дэна, Ольховский Степан Юрьевич, генерал КГБ, человек, который держал нити этой операции в своих руках. Стоит сказать, что Дэн до катастрофы об этом даже не подозревал, живя обычной жизнью аспиранта.

Было основано новое направление именно для спасения нас, и Дэн с Пашей стали верхушкой этого направления, его ударной силой, они готовились, изучали материалы по разным реальностям, получили большую физическую подготовку и были готовы к перемещениям в иные миры, получив в узких кругах гордое и пугающее прозвище «Сталкеры». Другая часть ученых изучала момент катастрофы, пытаясь понять, в какую именно реальность нас забросило. И в итоге через два с половиной года полностью оформилось понимание, где мы и как нас вытащить.

Оставалось дело за малым — открыть Врата.

И они открылись всего в нескольких сотнях метров от нашего УАЗа. Далее по отработанной схеме запустили зонд, развернули Сеть, просканировали частоты, на которых работали наши планшетки и биоинтерфейсы. УАЗ нашли почти сразу, а дрон-разведчик, жужжащий как механическая оса и мигающий красными огнями, отыскал нас. В самый подходящий момент. Чуть позже и было бы уже поздно.

Я медленно поднялась с кровати, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют против любого движения. Взглянула на экран планшетки, где мягко светящиеся цифры сообщали, что время уже перевалило за полдень, хотя раньше я никогда не позволяла себе спать так долго. С прикроватной тумбочки, через стекло, обрамленное простой деревянной рамкой, на меня с фотографии, сделанной еще в Новороссийске, улыбаясь, смотрел Дэн. Сейчас, спустя три года нашей разлуки, он изменился, стал жестче, взрослее, и эта разлука далась ему не проще, чем мне. Теперь он жил здесь же, в Улан-Баторе, как и Паша с Лизой, и все они были вовлечены в работу над проектом «Врата, ставшем смыслом их существования после аварии и моего исчезновения.