Квантовый разлом

Готова была броситься на дикарей с голыми руками, готова была разорвать их на части, готова была убить каждого из них, чтобы отомстить за него. Я чувствовала, как ярость наполняет моё тело, как ненависть охватывает мою душу, как жажда мести превращает меня в зверя. Я хотела убить их всех, каждого из этих дикарей, которые осмелились поднять на него руку. Я хотела уничтожить их племя, сжечь их лагерь, стереть их с лица земли. Я хотела, чтобы они заплатили за то, что сделали с ним.

И тут до моего слуха дошёл какой-то посторонний шум. Глухой, полный мощи и силы треск. Воздух словно вибрировал вокруг меня. И в этот момент из-за скалы впереди вынырнул небольшой вертолёт. С красной звездой на борту. Кабина бликовала на солнце, и было не разглядеть, кто там в ней. Я не могла поверить своим глазам. Это было невозможно. Это было нереально. Это было как настоящее чудо. Они нашли нас. Они пришли за нами. Они спасли нас.

Дикари опешили. Они испугались, были в шоке. Их лица исказились от страха, а глаза расширились от ужаса. Дикари дрогнули, побросали копья и с криками кинулись в рассыпную. Даже Тарг-Ракшас не удержался на месте. Сначала он медленно попятился, как будто не веря своим глазам. Потом опрометью бросился бежать.

Вертолёт совершил посадку за моей спиной на мелководье.

Его лопасти ещё крутились, создавая сильный ветер, который поднимал песок и воду вокруг него, когда открылась дверь, и кто-то выпрыгнул из кабины, устремившись ко мне. Но слезы застилали глаза и я не могла разглядеть кто это был. Я продолжала сидеть и держать голову Воронова на коленях, одной рукой сжимая рану на боку, пытаясь остановить кровотечение. Пальцами другой я прощупывала пульс на шее. Пульс был, но глаза его были закрыты, а дыхание слабое. Казалось, с каждым вздохом медленно и неотвратимо жизнь его покидает.

Я продолжала сидеть. Мои руки были в его крови — в крови Арсения. Я смотрела на его бледное лицо с закрытыми глазами, и меня захлёстывало отчаяние. Мир рушился, реальность ускользала, надежда гасла.

Слева упала тень. Я подняла глаза, оторвав взгляд от окровавленного лица Арсения. Рядом на колени рухнул Дэн.

Неужели я теряю рассудок? Дэн… Мой Дэн. Тот, с кем мы говорили по видеосвязи всего две недели назад. Тот, кого я любила, о ком думала каждую ночь.

Он изменился. Плечи стали шире, фигура — мощнее. На лице появилась аккуратная, ухоженная щетина, волосы подстрижены коротко, причёска совсем другая. Но взгляд… он остался прежним. Пронзительный, чуть насмешливый, такой тёплый, что я узнала его с первого мгновения.

Как? Как он здесь оказался? Или это не он? Двойник? Галлюцинация? Или я просто схожу с ума от страха?

В висках стучала одна мысль: я изменила ему. Предала. Отдалась другому — тому самому, кто сейчас лежал передо мной, окровавленный и бездыханный. Он никогда не простит. И я себя не прощу.

Мысли спутались. В голове нарастал монотонный, оглушительный гул. Он заглушал рокот вертолёта, чужие голоса. Заполнял голову.

Дэн что-то говорил быстро, отчаянно, с болью и страхом в голосе. Но до меня не доносилось ни единого слова. Только этот гул. Он распирал череп, рвал сознание на части.

Он протянул ко мне руки. Сильные, тёплые. Я видела, как они тянутся, как хотят обнять, укрыть, защитить. Но я не могла пошевелиться. Страх и отчаяние приковали меня к месту.

Справа на колени опустился Паша. Да, Паша… Друг детства, с которым мы росли в Улан-Баторе. Тот, кто всегда был рядом. Всегда защищал.

Он не изменился — всё тот же высокий, худощавый, с добрыми глазами. Только теперь в этом взгляде появилась сталь: твёрдость, решимость, почти воинственная готовность.

Он аккуратно, но твёрдо отстранил меня от Воронова и расстегнул объёмную медицинскую сумку. Отделения, карманы… Паша быстро извлёк бинты, салфетки, шприцы.

Что-то сказал Дэну. Слов я не разобрала, но поняла главное: он знает, что делает. Он взял ситуацию под контроль. Он спасает Арсения.

Дэн поднял меня. Тело не слушалось, налилось свинцовой тяжестью, казалось безжизненным. Но он подхватил легко, уверенно. Его руки обняли меня, грудь прижалась близко, тёплое дыхание коснулось щеки.

Он понёс меня к вертолёту, стоявшему у самой кромки воды, частично в озере. Солнце бликовало на стекле кабины, красная звезда на борту сияла, а открытая дверь казалась спасением.

Дэн усадил меня в пассажирское кресло и бросился обратно к Паше. Я безвольно обмякла, глядя через блистер, как они вдвоём пытаются спасти Воронова. Действовали быстро, чётко. Жгуты, шприцы, команды. Лица напряжены, глаза горят решимостью.

Рядом на сиденье плюхнулся Лялькин. Что-то быстро говорил, тряс за плечо, пытался обнять, привлечь внимание. Но я была в ступоре. Тело не откликалось. В голове — тот же оглушительный гул. Всё казалось сном, вымыслом, чем-то невозможным.

Дэн. Паша. Вертолёт. Озеро. Небо. Я смотрела и не могла поверить, что это реально.

Я чувствовала себя ребёнком. Беспомощным, слабым, беззащитным. Тем, кто не может ничего сделать сам, кто ждёт защиты и спасения. Я прошла через ад. Выжила в дикой реальности. Сражалась с волками и людьми. Спасала других. А сейчас… сейчас я была просто девочкой, которой нужна помощь.