Квантовый разлом

Глава 20 Спасение Лялькина

День 11. Неизвестная реальность.

Воронов вернулся под покровом темноты. Его силуэт почти бесшумно появился на фоне звёздного неба. За ним по пятам следовала тёмная фигура Гхарха, едва заметная в темноте. Он двигался так же бесшумно, как и Воронов, но с какой-то особенной грацией, присущей только тем, кто вырос в этих местах, и знает каждую тропу, каждый камень, каждое дерево.

— План есть, — полным решимости и уверенности голосом сказал Воронов, подходя ко мне. — Мы подожжём крайние повозки — это создаст хаос и отвлечёт внимание. Гхарх нашёл сухое сено, оно вспыхнет мгновенно, как порох. Огонь быстро распространится, и все побегут тушить его. В этот момент мы сможем подобраться к клетке с Лялькиным.

— А что я буду делать? — спросила я. Страх и волнение смешались во мне, создавая странное ощущение.

— Ты будешь богиней, — Воронов посмотрел на меня, с ледяной решимостью во взгляде. — Гхарх рассказал мне легенду, о том, что древние боги иногда являлись людям в виде света и дыма. Если ты появишься в свете и в дыму, если ты будешь говорить громко на русском, они поверят. Они подумают, что это богиня пришла за своей жертвой. Они будут в ужасе, они будут в почтении, они не посмеют тебя трогать.

— Но я не знаю, что говорить, — возразила я, чувствуя, как голос дрожит от страха и неуверенности. Но, смотря в его глаза, постепенно проникалась его решимостью и страх начал отступать, притупляться. — Я не знаю их языка, я не знаю их обычаев, я не знаю, что они ждут от богини...

— Говори что-нибудь — любые слова, любые звуки, — сказал Воронов. — Главное, чтобы это звучало загадочно, таинственно. Говори громко, говори уверенно, говори так, будто ты знаешь, что делаешь. Они не поймут твоих слов, но они почувствуют твою силу, твою власть.

Гхарх что-то сказал Воронову на своём языке с ноткой сомнения в голосе. Воронов перевёл:

— Он говорит, что ты должна быть обнажённой. Боги не носят такую одежду. Если ты будешь в этой одежде, они не поверят, что ты богиня.

— Но... — начала я, чувствуя, как голос застревает в горле, а щёки заливаются румянцем стыда. — Я... я не могу... Это слишком...

— Это единственный способ, Алима, — перебил меня Воронов, его голос был твёрдым, но в нём читалась забота. — Они не поверят в богиню в футболке и шортах. Ты должна быть... настоящей. Ты должна быть такой, какой они представляют богиню.

— Хорошо, — Я глубоко вздохнула и кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я сделаю это.

Воронов размышлял, как преподнести мое появление в роли богини дикарям.

— Нужно какое-то устройство, которое бы светило ярко и дымило. Можно использовать фонарик в планшетке на максимальную мощность, — сказал он. — Будет яркий луч. Дымовую шашку можно сделать из чего-то... — он обвёл рукой хлам в развалинах. — Только надо действовать быстро, до наступления рассвета.

Мы начали искать подходящий материал. Я перебирала обломки, панели, провода, пытаясь найти что-то, что могло бы гореть и дымить. Воронов и Гхарх тоже искали.

Через час всё было готово. Я нашла какой-то материал, напоминающий резину или очень мягкий пластик. Тёмный, почти чёрный кусок чего-то, и когда я поднесла к нему зажигалку, он слабо загорелся, начал тлеть и сильно дымить. Дым был густым, белым, почти непрозрачным, Это именно то, что нам нужно.

Я изготовила несколько небольших, аккуратных свёртков, которые можно было легко носить с собой и быстро зажигать. Внутрь каждого свёртка я положила немного сухой травы и мелких веточек, чтобы дым был ещё гуще, ещё плотнее, ну и чтобы сверток не погас. Уверенности в том, что это сработает, не было, но все же...

— Вот, — сказала я, протягивая свёртки Воронову. — Готово. Они будут дымить долго и густо.

Воронов взял импровизированные дымовые шашки и внимательно осмотрел их.

— Отлично, — сказал он. — Теперь нам можно начинать.

Я, Воронов и Гхарх, взяв с собой все необходимое, направились к лагерю дикарей.

Ночь была на исходе, звёзды начали бледнеть, а на востоке появилась первая полоска света, предвещающая рассвет. Воздух холодил, он проникал под футболку, заставляя меня то и дело содрогаться. Хотя, может это было нервным… Мы двигались медленно, стараясь не наступать на сухие ветки и камни, не издавать лишних звуков, чтобы не привлечь внимание дикарей. Ведь их лагерь был менее чем в сотне метров от спуска к руинам.

План был прост, но в тоже время очень опасен. Гхарх должен был устроить пожар после того, как я начну своё выступление, точнее, после того как зажжётся луч фонаря. Он знал, где находятся повозки с сухим сеном, он знал, как поджечь их так, чтобы огонь быстро распространился, но не уничтожил всё лагерь. Он был нашим ключом к успеху. А Воронов должен был меня страховать и управлять светом и дымом.

Гхарх бесшумно растворился в темноте, сливаясь с ночью. Я больше не могла различить его силуэт, но знала, что он где-то там, в лагере, готовый выполнить свою часть плана.

А мы с Арсением притаились, прижавшись к большим холодным и влажным от ночной росы камням на склоне. Влага проникала сквозь тонкую ткань футболки, и холодила тело. Воронов разложил дымовые шашки наверху склона в прямой видимости из лагеря. Он проверил каждый свёрток, убедился, что они готовы к зажиганию. Вся надежда на то, что дым будет густым и плотным.

Я всё боялась, что его заметят, но обошлось. Дикари были заняты своими делами. Никто не смотрел в нашу сторону, никто не подозревал, что мы здесь, что мы готовимся к атаке.

— Рассвет уже скоро, — Арсений вернулся ко мне и сказал тихо, почти шёпотом. - Всё готово, пора начинать.

— Я собрал прелую траву и листья, — продолжал он. — Они добавят дым при горении. И всё это разложил рядом с дымовыми шашками. Когда я подожгу их, дым будет густым, плотным, почти непрозрачным. Ты будешь в центре этого дыма, в свете фонаря. Они будут видеть только силуэт, подсвеченный фонариком. И этого должно быть достаточно.

Дальнейший план был таков. Воронов незаметно поджигает шашки и листья с травой. Как начинает валить дым, он включает фонарь, и я выхожу, окутанная дымом. Я говорю что-то, любые слова, любые звуки, но громко, уверенно, загадочно. Дикари видят меня, слышат меня, и верят, что я богиня. Они в ужасе, они в почтении, они не смеют меня трогать. В этот момент Гхарх поджигает повозки, начинается хаос, который позволит освободить Лялькина.