Страница 56 из 113
Он взял меня за локоть и повёл обратно к машине. Хотя идти было всего три шага. Воронов открыл заднюю дверь, и я забралась внутрь. Потом он обошёл УАЗ, вскинул карабин и направился к кустам, освещая себе путь фонариком.
Лялькин ехидно улыбался, когда я забралась обратно в машину. Его глаза блестели в тусклом свете подсветки салона, и я сразу поняла, что сейчас последует что-то неприятное.
— Ну что, Алима Батуевна, — начал он, растягивая слова с явным наслаждением, — как вам ночной поход в туалет под конвоем? Довольно интимное приключение, не находите?
Я почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Мне было немного стыдно, не столько из-за того, что Воронов стоял рядом, сколько из-за того, что Лялькин сейчас это обсуждал. Я отвернулась к окну, надеясь, что он поймёт намёк и замолчит.
Но Лялькин был не из тех, кто умеет молчать в нужный момент.
— Знаете, я всегда думал, что вы девушка с характером, — продолжал он. — Гордая, независимая, умная. А тут… тут вы вынуждены ходить в туалет под охраной, как маленький ребёнок. И ещё, простите за откровенность, при постороннем мужчине. Это ведь… как бы это сказать… не очень прилично, не так ли?
Я сжала зубы и не ответила. Мне было не до споров. Болело колен. Саднили ладони. Каждое движение отдавалось острой болью. И спать совсем не хотелось, а наоборот, я чувствовала себя странно бодрой, как будто весь этот адреналин ещё не выветрился из моего организма.
К счастью, в этот момент дверь открылась, и Воронов вернулся. Он вошёл в машину с моей планшеткой в руках и протянул её мне.
— Вот, — сказал он коротко. — Нашёл.
— Спасибо, — сказала я тихо, взяв планшетку
Воронов кивнул и сел на своё место. Потом посмотрел на нас обоих и сказал:
— Там полно следов. Я не специалист, но они похожи на кошачьи. Большие, глубокие. И следы когтей на двери тоже кошачьи. Четыре пальца, острые, глубоко впившиеся в металл.
Лялькин тут же забыл о своих насмешках и повернулся к Воронову.
— Кошачьи? — переспросил он. — Вы уверены? Может быть, это… не знаю… собаки? Или волки? Или что-то другое?
Воронов покачал головой.
— Нет. Точно кошачьи. Я видел такие следы раньше, в тайге, когда служил на Дальнем Востоке. Это не собаки и не волки. У них следы другого типа.
Я смотрела на него и слушала, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Воронов говорил спокойно, почти безэмоционально, но в его словах была такая уверенность, что я не сомневалась в его правоте.
— Значит… — начала я, пытаясь собраться с мыслями, — это какое-то крупное кошачье? Но какое? В нашей реальности нет кошек размером с собаку. Максимум рысь или рыжая рысь. Но они не такие большие. Может пума или тигр... но это был точно не тигр.
Воронов пожал плечами.
— Мы в другой реальности, Алима. Здесь могут быть совсем другие законы. Другие виды, другие размеры, другие привычки. Кто знает, может быть, здесь кошки эволюционировали иначе. Или это вообще не кошки, а просто похожи на них.
Мы попытались обсудить животный мир в этой реальности, но информации у нас было слишком мало. Мы не знали, какие ещё животные здесь обитают, какие из них опасны, какие безвредны. Мы не знали, есть ли здесь люди, цивилизация, города. Мы не знали ничего.
Лялькин снова начал нервничать.
— А если там ещё такие звери? — спросил он, указывая в сторону кустов. — А если их много? А если они охотятся стаями? Что мы будем делать?
Воронов посмотрел на него и сказал спокойно:
— Будем жить. Пока нас не спасут.
Затем он глубоко вздохнул и потер лицо руками. Он выглядел уставшим. Впервые за весь этот день я увидела в нём признаки утомления. Его глаза были чуть прищурены, под ними залегли тёмные круги, и даже спина казалась не такой прямой, как раньше.
— Ладно, — сказал Арсений, и в его голосе прозвучала усталость. — Нам нужно ещё поспать. Завтра будет тяжёлый день.
Он повернулся к нам обоим, и я увидела, как он оценивающе оглядывает салон машины.
— Как рассветёт, примемся за дело, — продолжил он. — Возьмём все вещи, что у нас есть, и отправимся к озеру. Там организуем лагерь. На том полуострове, который я видел сегодня. Там безопаснее, с трёх сторон вода, с четвёртой узкий перешеек. Если что-то пойдёт не так, то сможем отбиться.
Лялькин открыл рот, чтобы возразить, но Воронов поднял руку.
— Не спорь, Владимир Андреевич, — сказал он. — Это лучший вариант. Мы не можем оставаться здесь. Машина — это временное укрытие, но не постоянное. Нам нужно место, где можно развести костёр, приготовить еду, организовать ночлег, нормальный ночлег, удобный. И озеро — это источник воды. Без воды мы не протянем.
Лялькин закрыл рот и кивнул, хотя на его лице читалось недовольство.
— А как же… как же тот зверь? — спросил он тихо. — А если он вернётся?
Воронов пожал плечами.
— Если вернётся, мы встретим. У меня есть оружие.
Он устроился на водительском сиденье, положил карабин себе на колени и закрыл глаза. Но я видела, что он не спит, его пальцы всё ещё сжимали приклад карабина, а веки подрагивали.
Я тоже попыталась удобнее улечься. Колено всё ещё болело, но уже не так сильно. Ладони саднили, но терпимо. Я закрыла глаза и расслабилась.
Не знаю, спал ли кто-то из мужчин. Воронов, скорее всего, нет. Я слышала, как он время от времени шевелился, как проверял окна, как прислушивался к звукам снаружи. Лялькин, возможно, дремал, слышалось его тихое посапывание, прерываемое время от времени всхлипываниями или ворчанием.
Но я… Я все же вырубилась.
Сказался стресс и усталость, весь этот безумный день, вся эта череда событий, весь этот ужас и боль и страх… Всё это накопилось внутри меня, и когда я наконец позволила себе расслабиться, сознание просто отключилось.