Страница 49 из 113
— Там есть отличное место для лагеря, — сказал он, подходя к нам и вытирая пот со лба. — В озеро выступает небольшой, но достаточно высокий полуостров. В поперечнике около десяти метров, в самом узком месте не более пяти метров, и выдаётся в глубь озера метров на пятьдесят. В середине имеется небольшая рощица. Думаю, нам надо будет перебраться туда.
Я посмотрела на него и попыталась представить это место. Полуостров… Рощица… Звучало неплохо. Гораздо лучше, чем сидеть здесь, на открытом берегу, где нас может увидеть кто угодно или что угодно.
Солнце уже перевалило далеко за полдень, и его лучи стали более мягкими, золотистыми, но всё равно жаркими. Я ужасно устала, ноги гудели от долгой ходьбы по лесу в неудобных туфлях, спина болела от напряжения, а горло пересохло от жажды. Хотелось пить так сильно, что язык прилипал к нёбу.
Я посмотрела на Воронова. Он был бодр, несмотря на то, что он выпил воду из этого водоёма. Он выглядел так, будто только что проснулся и готов к новым подвигам. Не похоже, что местная вода отрицательно на него подействовала.
Я поднялась на ноги и подошла к кромке воды. Присела на корточки и зачерпнула ладонями воду. Она была прохладной, почти холодной. Я умыла лицо и почувствовала, как напряжение немного отступило. Капли воды стекали по щекам, по шее. Я с удовольствием проводила руками по лицу раз за разом, смывая пыль и пот.
Потом я сделала небольшой глоток. На вкус — обычная вода. Ничем не отличается от той, что я пила в Москве или в Улан-Баторе. Чистая, свежая, без постороннего привкуса жидкость. Я проглотила и почувствовала, как влага медленно растекается по пересохшему горлу. Буду надеяться, что не подцеплю местную кишечную палочку или что-то ещё более экзотическое.
— Идём обратно, —твёрдо, без тени сомнения, приказным тоном сказал Воронов. — Ночевать лучше в машине.
Я кивнула, полностью с ним соглашаясь. Машина — это хоть какое-то подобие укрытия, хоть какая-то защита от возможных опасностей. Но вот снова идти через лес не хотелось. Совсем не хотелось. Мои ноги уже и так болели, а перспектива ещё одного часа ходьбы по кустам и корням вызывала ужас.
Но жаловаться Воронову на усталость я не стала. Он и так достаточно нервничал, и я не хотела добавлять ему проблем. К тому же, что я могла сказать? «Мне тяжело»? «Мои ноги болят»? Он бы только посмотрел на меня с презрением и сказал что-нибудь вроде «ты не принцесса на горошине».
Зато Лялькин, как всегда, не стеснялся высказывать своё мнение.
— Алима, да и я… — начал он, поднимая на Воронова умоляющий взгляд, — мы сильно устали. Почему бы не заночевать на берегу? Тут же никого нет! Мы сидим тут уже больше часа, и никого не видели! Никаких монстров, никаких дикарей, ничего! Просто лес и вода. Мы можем развести костёр, приготовить еду, отдохнуть…
— Хочешь — оставайся, — сказал Воронов и посмотрел на Владимира, холодным, почти ледяным взглядом. — Но Алима пойдёт со мной. Это не обсуждается.
Лялькин, было, открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл его. Он посмотрел на меня, с какой-то детской обидой во взгляде, будто мы с Вороновым предали его, бросили одного в этом чужом мире.
Я вздохнула. Потом поднялась на гудящие ноги и пошла вслед за Вороновым. Он уже направлялся, в сторону леса, не оглядываясь, не проверяя, иду ли я за ним. Он знал, что я пойду. Другого выбора у меня то и не было.
Лялькин сидел на берегу ещё несколько минут, потом тоже медленно поднялся и неохотно последовал за нами, волоча ноги, как маленький ребёнок, которого заставляют идти в школу.
Мы шли, молча, и каждый шаг казался мне тяжелее предыдущего. Лес вокруг нас постепенно погружался в сумерки, солнце уже клонилось к закату, его лучи пробивались сквозь густую листву лишь изредка, и падали золотистыми пятнами на землю. Тени удлинялись, сливаясь друг с другом, и вскоре весь лес окутался полумраком, в котором трудно было различить очертания деревьев.
Воздух стал прохладнее, по коже пробежали мурашки. Мои колготки превратились в лохмотья уже давно, и теперь ноги ощущали каждый порыв ветра. Белая водолазка была влажной от пота и уже не совсем белая от грязи, и я с тоской думала о тёплом душе и чистой одежде.
Лялькин, тяжело дыша, шёл позади нас. Он не говорил ни слова, только иногда вздрагивал, когда какой-нибудь звук в лесу привлекал его внимание. Птицы уже замолкли, и теперь лес был почти тихим.
И тут Воронов спросил:
— Алима, как по-твоему — насколько вероятно, что через разлом, который готовились открыть на эксперименте, мог переместиться наш УАЗ?
Я задумалась, пытаясь вспомнить все детали планирования эксперимента. На самом деле в ходе эксперимента не планировалось открывать разлом на максимум, мы хотели ограничиться минимально необходимой площадью, чтобы получить данные о реальности ГР638, но при этом минимизировать риски. Однако в процессе моделирования мы рассчитывали и максимальные параметры.
— При максимальном открытии точно возможно, — ответила я, подбирая слова. — В ходе моделирования максимальная математически рассчитанная площадь разлома составляла порядка ста двадцати квадратных метров. Это идеальная сфера с площадью поверхности сто двадцать квадратных метров, объёмом в тридцать три кубических метра и радиусом чуть более трёх метров. Наш УАЗ с лёгкостью поместился бы в таком объёме.
Воронов кивнул, не останавливаясь.
— А могло ли так произойти, что землетрясение спровоцировало запуск квантового туннельного перехода и открытие разлома? — спросил он, с почти профессиональным интересом в голосе.
Я помолчала несколько секунд, обдумывая этот вопрос. Это было сложнее. Землетрясение и квантовый переход по сути две совершенно разные вещи, не связанные друг с другом напрямую. Но…
— Этого я не знаю, — честно ответила я. — Землетрясение — это механическое явление, связанное с движением тектонических плит. Квантовый переход — это манипуляция с волновой функцией реальности. Теоретически они не должны влиять друг на друга. Но…
Я замолчала, пытаясь сформулировать мысль.
— Но что? — спросил Воронов, оборачиваясь ко мне.
— Но мы не знаем всех параметров, — сказала я. — Мы работаем с квантовыми переходами всего несколько лет. Мы ещё не понимаем всех последствий, всех взаимодействий. Возможно, сильное механическое воздействие на определённую точку пространства-времени, например, землетрясение в районе шахты №4, где находится квантовый туннельный переход, могло спровоцировать резонанс. Или создать условия для спонтанного открытия разлома.